'
PSNet, developing for LiveStreet CMS
06 августа 2016

На изломе эпох: Рождение современности: мифы бродят по планете

И снова из собственного, недописанного:

 

Начиная разговор о перспективах анархизма как идеи и как движения в наши дни стоит начать несколько издалека – с того, как и почему человечество пришло к тому состоянию, в котором оно сегодня находится. Данные вопросы являются, пожалуй, фундаментальными, так что без ответа на них невозможно вести дальнейшие связные рассуждения, не отрываясь при этом от реальности.

Итак, говоря о формировании современности, сразу отметим три основные составляющие, лежащие в ее фундаменте: идеологическая, технологическая и психологическая. При этом все они тесно переплетены и взаимосвязаны, и то, какая из них сыграла более первостепенную роль трудноопределимо, если это вообще имеет особое значение.

Также сразу стоит отметить примерные временные рамки рождения современности. Как представляется это 20-е – начало 70-х гг. минувшего столетия.

Начиналось все с заката мировой революционной волны, привнесший собой закрепление на территории значительной части бывшей Российской Империи авторитарной диктатуры большевиков, начавших формирование своего революционно-социалистического мифа с Цимервальдской конференции 1915 г., и принявших теперь самоназвание «коммунистов», что имело далеко идущие последствия. Это была своего рода вариация на тему сорелевского «мифа».

В 1921 г. после разгрома Кронштадтского мятежа, вчерашних (временами) союзников-махновцев, антоновцев и ряд других стоявших на пути установления диктатуры преград стало ясно, что большевики выходят победителями из кровопролитной гражданской войны. Однако же без видимой подачки широким слоям населения прочно закрепить свою власть было все-таки сложно, и новые властители создали видимость уступчивости народным чаяниям, что выразилось в принятии Новой экономической политики (НЭП), которая, выражаясь словами Волина «быстро привела к замешательству и противоречиям, чрева­тым серьезными последствиями как для экономики, так и для жизни страны в целом».

То, насколько огромное значение победа большевиков оказала на формирование современности наглядно демонстрирует история с созданием Комминтерна: в него на первых порах успела вступить такая анархо-синдикалистская организация как испанская НКТ. Шедшие в международных анархистских и синдикалистских, равно как и марксистских кругах споры о природе и характере Великой российской революции то тут, то там приводили к скандалам и расколам. Туман в головах радикалов отчасти рассеялся после публикаций о событиях и положении в России таких авторов как Анхель Пестанья, Эмма Гольдман, Григорий Максимов, Александр Беркман, Аугустин Сухи, однако, как показала история, было уже слишком поздно, большевистский миф уже начала свое мрачное победоносное шествие по миру.

В то же время создание международного либертарного объединения затягивалось, чему в немалой степени способствовали и интриги кремлевских «коммунистов».

Это всё имело в особенности важное значение на фоне краха «старого социализма» в лице Второго Интернационала и французской ВКТ, либо открыто предавших интересы рабочего класса в пользу национальных интересов, либо оказавшихся полностью бессильными в деле отстаивания антимилитаристской позиции с началом Первой мировой войны.

При этом победа большевиков оказалась только началом, следом за ними к власти пришли диктаторы в Италии (Муссолини) и Испании (Примо де Ривера). До установления данных диктатур в этих странах была сильна анархистская традиция: Национальная конфедерация труда насчитывала в 1919 году в Испании около миллиона членов, будучи сильнейшим профобъединением страны, а Итальянский синдикальный союз в 1921 г. достиг численности порядка 600 тыс. членов, являясь вторым по силе профсоюзом своей страны (уступая правда при этом в несколько раз по численности социалистическому профобъединению).

После этого шествие диктатур продолжалось уже по накатанной: страны одна за другой оказывались во власти тех или иных диктаторов, и положение в мире только усугубилось с началом в 1929 г. Великой депрессии, способствовавшей подъему по всему миру ультраправых настроений. Таким образом, оказались разгромленными сильные анархистские движения в Португалии и Аргентине. Вместе с тем репрессивная политика и антиреволюционная истерия, а также происходившие на их фоне внутренние дрязги привели к развалу и революционно-синдикалистских Индустриальных рабочих мира в США.

Мир постепенно скатывался во тьму.

Что и говорить, социально-экономическая политика таких на поверхностный взгляд разных режимов как в Германии (Гитлер), России (Сталин) и США (Рузвельт) имели во второй половине 1930-х гг. немало общего.

При этом важным моментом было то, что изначальный миф об ультрареволюционности большевиков привел к тому, что как многие противники, так и многие сторонники нового российского режима стали его отождествлять в своих публикациях и выступлениях с левой идеей как таковой, ставя знак равенства между большевизмом, социализмом и коммунизмом. При этом каждый из организаторов данного грандиозного исторического фарса извлекал для себя свою толику выгоды: с одной стороны сторонники большевиков выставляли себя и своих кумиров в качестве единственных наследников левой идеи, строящих «подлинно социалистическое» общество, этакий «рай на земле», с другой же стороны противники революционного социализма справа наоборот делали из большевиков этакое общелевое пугало, сводящееся к простой формуле – все левые идеи нашли свое воплощение в большевистской диктатуре, а значит, левые как таковые являются латентными сторонниками диктатуры и репрессий.

Окончательно же гегемония мифа об СССР как о главном оплоте социализма закрепилась в 1936-45 гг. через войны в Испании, Китае и грандиозную Вторую мировую бойню. Восторжествовавший в них миф об антифашизме, помощь республиканской Испании и Китаю оружием и военными специалистами властителями Кремля, а также роль СССР в разгроме нацистской Германии и ее союзников создали стране Советов соответствующий имидж, способствовавший формированию так называемого «социалистического лагеря», а также формированию по всему миру сильных коммунистических партий в так называемых «капиталистических странах».

Таким образом в основу современности оказался прочно заложен идеологический камень.

Что касается технологической стороны современности, то она связана с тем этапом в развитии индустриализма, который начался в начале двадцатого столетия с возникновением конвейерной системы Форда, наложившейся на идеи Тейлора. Массовое, поточное производство, а также стимулировавшие резкое развитие научно-технической мысли первая и вторая мировые войны способствовали активному развитию с 1940-х гг. робототехники, компьютерных технологий, все большему возрастанию роли технической интеллигенции и специалистов.

Стоит отметить, что всё это сопровождалось расширением потребительских возможностей и запросов общества, становлению массового среднего и высшего образования. Создавалось социальное государство по канонам кейнсианской экономики.

Между тем стремительное развитие научно-технической мысли, связанное в частности с именами фон Неймана, Маршалла Маклюэна, Оппенгеймера и др., во многом стимулировало само себя, что вело к ускоренным темпам совершенствования во второй половине двадцатого – начале двадцать первого столетий средств коммуникации и компьютерных технологий.

Тем самым были заложены идеи постиндустриального (информационного) общества (Дэниел Белл, Элвин Тоффлер), которое, хотя так и не возникло, не смотря на все заверения его оптимистически настроенных либеральных апологетов, тем не менее, стало своего рода мобилизующим мифом для многих прямых и косвенных сторонников такого рода идей.

При этом не стоит забывать, что именно индустриальный период в истории человечества среди своих негативных последствий привнес, кроме жесткой фабричной дисциплины, разделения труда и конвейерной системы также еще и оружие массового уничтожения: во время Первой мировой применялись удушающие газы, а в конце Второй – уже и ядерное оружие.

Система уничтожения людей была возведена в рутинную фабрично-индустриальную систему, о чем массу интересного можно почерпнуть в исследованиях Зигмунда Баумана, и символом чего вполне можно назвать «негативную фабрику Освенцим», выражаясь словами Роберта Курца. Таким образом, пришло действительное время той самой Мегамашины и ее «Пентагона власти», о которых писал Льюис Мамфорд.

Что же касается психологической составляющей, то она связана со все ускоряющимся процессом атомизации общества. При этом интересен тот момент, что именно период 1920-х гг. придал данному процессу особое ускорение, что было связано с «восстанием масс», как его называл Ортега-и-Гассет. И хотя у испанского философа всё оказалось смешанным в одну кучу, тем не менее, здесь важен сам факт отражения массовых движений по всему миру, и в особенности манипуляция массами всевозможными политическими партиями, в особенности фашистскими и большевистскими (как тут ни вспомнить Вильгельма Райха, в особенности если применить его критику нацистской Германии и в отношении большевистского СССР), так что воля масс, заимствуя терминологию Фридриха Ницше, оказалась, в конечном счете, полностью подчинена власть имущим. Можно даже сказать, апеллируя к авторитету Элиаса Конетти, что общество (те самые «массы») оказалось буквально переварено Властью, что собственно и придало дополнительное ускорение процессу атомизации.

Люди оказались дезориентированы и деморализованы происходившем, так что не только подчинялись прямому давлению внешних сил, но и сами, видя, но при этом отнюдь не понимая, поражение мировой революционной волны, тоталитарные режимы и ужасы и бедствия мировых войн, многие оказались подчинены в сущности мнимому страху перед свободой (Эрих Фромм), от которой и стали бежать к новоявленным «спасителям» человечества, в первую очередь к социальному государству.

Наложенные же на рост производственных мощностей в странах тогда еще Первого мира (теперь же – глобального Севера) все эти процессы в условиях формирования общества потребления (Жан Бодрийяр) создали современного массового «одномерного человека» (Герберт Маркузе). Закреплению чего помогало активное развитие современного общества зрелища (Ги Дебор), создаваемого через СМИ, телевидение, спорт, всевозможные ток-шоу и т.п.

Таким образом, из сложного процесса переплетения и взаимодействия разного рода факторов родилась современная нам технологическая, атомизированная цивилизация и жестко идеологизированная (при этом претендующая на деидеологизированность, если вспомнить тезис Д. Белла о «конце идеологий») цивилизация.

 

А. Фёдоров

Декабрь 2013

?

Комментарии (1)

RSS свернуть / развернуть
avatar
mne slozno chitat izza slishkom bolmshogo kolichestva otsylok k raznym avtoram s ideyami kotoryh ja ploho znakom. vozmojno lychshe bol'she razvernyt' ih mysly, chem prosto delat' otsylki.

Оставить комментарий