'
PSNet, developing for LiveStreet CMS
01 ноября 2015

Почему элефтерология?

Невозможно отрицать очевидный факт – левое движение в международном масштабе находится в глубочайшем кризисе. Достаточно посмотреть на крупнейшие социальные движения начала XXI века. Кто в них играл главную роль? К сожалению, отнюдь не левые силы. Левый интеллектуальный дискурс выродился в реакцию на те или иные отдельные неолиберальные практики и акцентуацию проблем миноритарных сообществ. Создается впечатление, что никого уже не волнует вопрос, как радикально изменить мир. Мировая революция, бесклассовое общество – все это в головах современных левых не относится к области реально достижимого, это стало фантастикой, сказкой, «деконструированным» мифом, над которым не стоит даже задумываться. И в этом, на самом деле, и состоит одна из наиболее весомых побед существующего миропорядка. Почему так произошло, что нужно для обновления левой идеи? Попытаемся разобраться.

Древо левой идеи с самого начала было раздвоено на два ствола – марксистская традиция и традиция анархизма. Основополагающая черта марксизма – тотальность, целостность. Образно говоря, марксизм представляет собой грандиозное здание, все части которого взаимосвязаны, взаимообусловлены, так что если удалить из здания одну из конструкций, все здание обрушится. При этом марксистская тотальность строится на отношениях субординации. За частью, особенным, единичным и индивидуальным, признается,  конечно, бытие, но это бытие подчинено целому, всеобщему. Например, государство – всеобщее, выступает как реальность, сосредоточение, нервный центр бытия особенного (социальных групп, классов) и единичного (конкретных индивидов – членов общества). Исходя из этой оптики, марксистская традиция часто девальвирует особенное и индивидуальное, а в наиболее радикальных своих вариантах относится к нему нигилистически. Марксистская мысль намертво прилипла к тотальности, погрузилась в движение абстрактных всеобщих категорий, игнорируя живое становление особенного и единичного.

Покажем это на примере классов. Маркс начертал схему, в которой общество в конце концов разделится на два класса – буржуазию и пролетариат. Вопрос даже не в том, что этого не произошло. Вот у нас есть особенное – класс пролетариат. Во времена Маркса и Ленина это был более или менее целостный социальный агент, противостоящий классу буржуазии. Однако во второй половине XX века и начале XXI века уже невозможно говорить о пролетариате в терминах марксизма. Технологическое и социальное развитие привело к тому, что пролетариат распался.

Что мы имеем сегодня? Мы имеем салариат (от англ. salary – доход, зарплата), который состоит из остатков старого промышленного пролетариата, из работников т.н. «бюджетной сферы», из низового и среднего менеджмента, из низового чиновничества. Ключевой характеристикой салариата является относительная стабильность занятости и наличие «социального пакета». Это обеспечивается либо профсоюзами, либо государством, либо тем и другим вместе. Конечно, время от времени государство предпринимает попытки сократить паек салариата (т.н «cuts», против которых тут же ополчается вся лефтистско-марксистская братия, видящая сегодня в этом единственный смысл своей деятельности). Но даже самое неолиберальное государство никогда не пойдет на уничтожение условий существования салариата, ибо это его главная социальная опора. Салариат в целом и по большому счету консервативен (он является главной базой социал-демократии, иногда же склоняется к правому популизму, балансируя, таким образом, право-левую эквилибристику Системы), а в некоторых странах переферийного капитализма (например, в России) реакционен.   

Ниже салариата в социальной пирамиде находится гораздо более многочисленный прекариат (от англ. precarious – нестабильный, рискованный). Его основная характеристика – минимум или отсутствие социальных гарантий. Негарантированная занятость, негарантированные социальные блага. Именно в среде прекариата, в силу условий его существования, копится потенциал недовольства Системой. Именно он имеет сегодня революционный потенциал. Именно он играл наиболее значительную роль в социальных движениях последнего времени. Однако он еще не обладает сознанием, и это проявляется, в частности, в том, что прекариат становится жертвой манипуляций внешних сил (зачастую откровенно правых) и часто покупается на демагогию.

Еще более низкую ступень глобальной социальной пирамиды занимают «абсолютно исключенные» — многие миллионы жителей трущоб в странах третьего мира. Они могут быть, как питательной средой для всевозможных ультрареакционеров, стоит им только в фашистском стиле добавить в свою идеологию элементы социальной демагогии, так, при определенных обстоятельствах, стать существенным подспорьем радикально-прогрессивной трансформации общества. 

Выше уже отмечалось, что из грандиозного здания марксизма нельзя вынуть камень, чтобы не обрушилось все здание. Один из таких камней – понятие пролетариата, вынут из здания. Классическое марксистское понятие пролетариата более не соответствует реальной картине современного общества. Неудивительно, в свете этого, то жалкое положение, в котором находится ныне марксистская теория и практика.

Но и с традицией анархизма дела обстоят не многим лучше. В отличие от марксизма, с его субординативным подчинением особенного и индивидуального тотальности, анархизм отталкивался как раз от индивидуального (Макс Штирнер, отчасти Бакунин) и особенного (общины, коммуны – Бакунин и, в особенности, Кропоткин). Правда, при этом анархизм впал в другую крайность, выразившуюся в отрыве части от целого, в пренебрежении тотальностью. Анархическая теория не была столь монументально разработана, не отличалась такой феерической интеллектуальной изощренностью (спасибо Гегелю) как марксистская. Наверное, поэтому, в конце XIX и в XX веке марксизм привлекал гораздо больше интеллектуалов, чем анархизм.

Если пренебрежение особенным и индивидуальным привело марксизм к тоталитаризму на практике и погружению в догматизм и схоластику в теории, то пренебрежение целым привело анархизм в болото хаотической субкультурщины, замыканию в пределах локальных практик (изолированные проекты разнообразных «коммун» и «инициатив»), к ограниченной и изолированной перспективе защиты «миноритарных сообществ» и т.п.

Вот именно исходя из вышеописанного положения дел нам требуется свежий, не замутненный догматизмом и идеологическим шовинизмом взгляд на мир. Нам нужны теоретические подходы, которые берут из огромного наследия левой мысли самое лучшее и выдержавшее проверку временем. Которые равно свободны как от нигилистического отношения к индивидуальному, особенному, так и от игнорирования целого. Вот почему нам нужна элефтерология.

Денис Деев.

Группа «Элефтерология»  https://vk.com/club81949414

 

?

Комментарии (1)

RSS свернуть / развернуть
avatar
Так как раз марксово понятие пролетариата очень близко к понятию прекариата. А то что вы называете салариатом — суть рабочая аристократия по марксизму.

Оставить комментарий