'
PSNet, developing for LiveStreet CMS
02 июля 2014

Заключенный.Часть 1. Восстание против Сюжета

  • написал: Zakon
  • 1666
Каждый раз обращаясь к ДеСаду, ты вынужденно попадаешь в одну и ту же ловушку: в наивной попытке оправдать оказываешь его наследию медвежью услугу. Любая реабилитация десадовского творчества обречена на фиаско, приводящее лишь к приумножению пассивного текста, сокрытию смысла его произведений, разрушению особых форм литературной архитектуры, сотворенной им. Мы должны констатировать, что любые попытки создать плотный и линейный текст о ДеСаде обречены на провал, поскольку объем темы невероятен, «алмазы сложно поддаются огранке», а любые энциклопедические пояснения разрушают связь с источником.  Ловушки, расставленные им повсюду в текстах, лабиринты его признаний и поэтика наглого эксплуататора заставляют вязнуть в его произведениях глупому взгляду, отталкивая от эстетики текста к его поэтике и философии.
 
Предполагаемый объем текста исследования не дает возможности создать живое линейное повествование, текст остался разобранным на тезисы и максимы, представлен в максимально содержательном виде.
 
  1. Восстание против Сюжета.
  2. Зрение Проклятого. Крайний нигилизм и натурализм эстетики Сада.
  3. Политическая манифестация. Литература как форма политики.
  4. Дальние углы полок. Пространство литературы.
  5. Архитектура и литература Сада.
Заключенный.Часть 1. Восстание против Сюжета
 
Восстание против Сюжета
 
1
 
Он подменяет Героя Подонком, отрицая тем самым власть традиционной литературы. ДеСад сломал в пух и прах схемы Сурьо еще до их рождения. Ведь если нет Льва, с раболепием перед автором выполняющего свою Драматическую роль, то не существует и Солнца с Землей, т.е. Блага и его адресата. В мире, который показал Сад, Марс пожирает Марса, остальные литературные константы не существуют, превращены в прах под ногами одной из эманаций римского бога, движимого лишь «желанием».
 
2
 
Донасьен восстает против благородного геройства в литературе, против всех этих восхваленных и праведных убийц, растлителей, насильников и браконьеров. Изображая «героя», Либертен показывает лишь убийства, перверсии и последствия творимого «героями» произвола.
 
Спасибо, Донасьен, ты вывел всех этих праведных ублюдков на чистую воду, сплясав на костях их гнилых пророков!
 
 
Кристальность взора требует от автора отказа от субъективности, от положительного героя и рассказчика, от любых сюжетных экспериментов, провоцирующих зрелищность трагедии.  Сюжет просто с ходу проклинается. Все события происходят ровно точно также, как и в жизни, бессмысленно, по-идиотски и с ужасающими последствиями, когда связь меду причиной и следствием необязательна, а за преступление только в исключительных случаях следует наказание.
 
Сюжета без конфликта добра и зла не существует. Сад не приукрашивает зла, он разоблачает Добро, лишая его всякого оправдания, отождествляя его со Злом.
 
3
 
Отказывая героизму в каком-либо месте в пространстве литературы, Он совершает революцию. До него литература плелась за господствующим нарративом, её сюжет формировался исходя из этических и моральных представлений большинства. Отказывая литературе в Героизме, ДеСад совершает сюжетную диспозицию: нет героя – нет борьбы добра со злом – нет и сюжета. Для Донасьена жизнь представлена лишь пляской детей Марсовых.
 
О, Сад, благодаря тебе Жизнь стала моментом в Литературе. Ты повернул искусство и политику к Авангарду, навстречу манифестам и преступлению!
 
4
 
Жизнь не романтична и не героична, почему литература должна быть? Почему форма текста не должна быть поглощена предметом описания? Почему описываемый автором мерзкий труп должен приводить к мысли о смерти Бога? Натурализм Сада возвращает вещам заслуженный ими смысл (по мнению Донасьена): труп есть труп, политик – насильник и садист, священник – импотент и развратник, экскременты – всего лишь экскременты.
 
ДеСад демонизирует эстетику своих текстов, подчас копируя наиболее пошлейшие и посредственные образцы порнографической литературы. Но только вот игривости в его текстах совершенно нет. Ведь они полны ничем неограниченного насилия, насколько могла позволить разнузданность садовского характера и желания, насколько он мог продвинуться в своих фантазиях, насколько позволял ему видеть его взгляд.
 
Вид на лобное место принес ему в тысячу раз больше зла, чем он смог бы описать взаперти.
 
Заключенный.Часть 1. Восстание против Сюжета
 
5
 
Отказ от сюжета и принципиальный натурализм делает авторскую субъективность совершенно неуместной. Автор становится изъяном мира, заключенным в Бастилии, реальным человеком, находящимся в постоянном конфликте с механистичным и вещным миром. Лишь благодаря своему бунту, автор очищается от влияния материи-грязи. Он проводник чистой негативности, способный и дальше продолжать крошить действительность или склеивать её заново, но, правда, только в своих тетрадях, только в холодной камере Бастилии.
 
6
 
Наследие ДеСада продолжило жить, несмотря на любые попытки сжечь, сокрыть и продать его. Даже проклятым, он продолжил писать. Дадаистская поэтика и эстетика полностью заимствует лишенные любых метафор спекуляции Сада телами и смертями в его произведениях. Карикатуры Георга Гросса, коллажи Рудольфа Шлихтера и полотна Отто Дикса просто пронизаны эстетикой садовского натурализма. Для Ницше мировая история все в той же садовской манере отождествляется с воинствующим произволом, сменяющим одного тирана на последующего, заменяющего одно оправдания другим. Для сюрреалистов Донасьен создал надежду на сохранность Духа в Пространстве литературы. Для нас же является Страхом Божьим и по сей день. 
 
?

Комментарии (0)

RSS свернуть / развернуть
Автор топика запретил добавлять комментарии