'
PSNet, developing for LiveStreet CMS
02 июля 2014

Биологические причины пассивности населения

Невосприимчивость рядовых граждан постсоветского пространства к тому, что можно назвать левой риторикой, давно является одной из основных тем, обсуждаемых в соответствующих движениях. При этом кое-что важное постоянно упускается из виду. Направления политической мысли, восходящие к марксизму, нередко грешат тем, что трактуют общество как совокупность «homo economicus», то есть сугубо рациональных существ. В отличие от них в направлениях политической мысли, связанных с анархизмом, порой предпринимаются попытки рассмотреть двойственную природу человека, имеющего также иррациональную мотивацию, однако этих попыток не так уж и много и общее положение дел они не изменили. Между тем, пока леваки повторяли мантры про изъятую прибавочную стоимость, а панки ставили себе ирокезы, учёные успели такие науки как поведенческая экономика и (нейро)психология развить до уровня, позволяющего по-новому взглянуть на социум и на отдельного человека. Не будем забывать, что Марксы и Кропоткины жили задолго до становления многих современных областей знания, и поэтому их выводы нуждаются в корректировке, учитывающей наработанные с тех пор результаты. Поскольку ни в теоретических изысканиях, ни в практической деятельности следы данной корректировки до сих пор не заметны, предлагаю ознакомиться с небольшой подборкой любопытных фактов, проливающих свет на то, почему массы пассивны. Кстати, каждый факт будет сопровождаться пояснениями, как его можно бы было учитывать.

Но перед тем, как двинуться вперёд, ловите два дисклеймера. Во-первых, представленный материал не столько академический, сколько публицистический со всеми отсюда вытекающими. Во-вторых же, если у какого-то явления есть биологические причины, то само по себе это ещё не означает, что у того же явления нет и иных причин (скажем, социальных). Грамотный подход заключается во включении в рассмотрение точек зрения многих наук. Про «социалку» и так из года в год обильно пишут, вот и делается упор на биологии, чтобы исправить сложившийся перекос.

 

Эволюция и лидерство

Раз уж я не намеревался быть академичным, то вставлю попсовенький примерчик. Кто-то слышал такое словосочетание как «школьная иерархия», а кто-то нет. Чтобы не посылать интересующихся на четыре буквы (на Гугл или на Лурк, решайте сами), кратко перескажу его суть. В общем, в искусственно созданных и поддерживаемых коллективах, таких как классы общеобразовательной школы, в наиболее ярких формах кристаллизуются черты человека, показывающие его отношение к лидерству. На основании этого учеников можно разделить на типы, обозначаемые греческими буквами.

Есть «альфы», считающие, что они всегда и во всём правы, и предпочитающие вести остальных за собой. Окончив школу, они могут не добиться успеха из-за своего несговорчивого характера, а многие и вовсе становятся уголовниками, ибо в детстве полюбили имидж крутого хулигана. Однако порой кто-то из них вырастает если и не лидером, то «пророком», визионером или новатором.

Есть «беты», предпочитающие вторые роли при «альфах». Они вполне активны и самостоятельны, но не любят переть на рожон, а если что, то готовы к переговорам. Вот они-то, в среднем, и наиболее успешны. Когда Акелла промахнётся, Акеллу могут и сожрать. То ли дело просидеть «от Ильича до Ильича без инфаркта и паралича», занимая тёплое место и формально не будучи главным, но, возможно, имея скрытое влияние.

Всё-таки «беты» обладают личным мнением и собственной волей, а вот классическими подхалимами и «шестёрками», угождающими «альфам», являются «гаммы». Помимо них есть «эпсилоны», ничем не выделяющиеся, и «омеги» — загнанные жертвы, над которыми шутки шуткуют.

В общем, можно увидеть следующий набор ролей: «бескомпромиссный лидер», «гибкий лидер», «посредник», «серая лошадка» и «неудачник». Этот набор является усложнённой версией деления, присущего и иным коллективным животным. Так, у пчёл есть королева, трутни и просто пчёлы, а у львов в прайдах есть вожаки. Хочется повторить известную истину, что разнообразие повышает запас прочности. Именно по этой причине в ходе эволюции смогли выжить виды, у которых возникла диверсификация: мы потомки кроманьонцев, а неандертальцы вымерли. И в процессе всё той же эволюции методом проб и ошибок были подобраны доли того или иного типа среди всех людей. «Альфа» примерно один на школьный класс, и точно так же у первобытных людей на племя был один вождь. Это объясняется тем, что два «альфы» рядом навряд ли уживутся. А если бы все были «альфы», то перманентно тлела бы bellum omnium contra omnes. «Бет» примерно два-три на класс, а в племени ещё был шаман и успешный охотник. Тоже естественно: гибкость гибкостью, но если бы все были лидерами, то на переговоры, согласующие общие усилия, уходило бы слишком много времени. А «гамм» ровно столько, сколько нужно энтузиастических последователей, причём, поскольку все сразу не могут угодить лидеру, остальным лучше быть малоамбициозными исполнителями. Наконец, неудачливых особей лучше сохранять по той, допустим, причине, что сравнение с ними поддерживает оптимизм остальных и оздоравливает психологический климат.

Школьная иерархия школьной иерархией, но никто не станет отрицать, что человек — животное коллективное, социальное. Коллектив и, тем более, общество — сложная структура, поддержание которой невозможно просто так, поскольку для этого требуется коммуникация, порождающая определённые проблемы. Часть этих проблем была сглажена в ходе эволюции за счёт неравномерного распределения лидерских качеств.

Впрочем, это та область, где обусловленное генами пересекается с социальным. Родившийся, образно говоря, «эпсилоном» благодаря правильному воспитанию способен вырасти «бетой», если не «альфой». И наоборот, родившийся образным «альфой», постоянно сталкиваясь с давлением жестоких родителей и болезненно его переживая, рискует разочароваться в себе и стать «омегой». Если же вернуться к политической мысли, то можно вспомнить, что в рамках анархизма появилась как либертарная педагогика, предлагающая пути развития в каждом ребёнке независимости, так и исследования консенсуса, предлагающие альтернативные способы коммуникации. Эти способы, отталкиваясь от социальной реальности и новых возможностей человека, обеспеченных прогрессом, пытаются вывестииз среды, где главенствует природа со своими законами.

Однако что бы ни предлагалось анархистами, прямо сейчас мы всё ещё люди, имеющиебиологические особенности человека как вида, а окружающая нас общественная действительность не способствует снятию упомянутых особенностей. В вопросах агитации, в вопросах коллективного или организационного планирования и в вопросах стратегии следует учитывать, что есть люди, боящиеся или не желающие действовать самостоятельно.

 

Рассеяние внимания

Глупый вопрос: какие действия приносили нашим далёким предкам счастье? Простой ответ: есть пищу, пить воду и заниматься сексом. Ещё более глупый вопрос: а что общего у этих трёх действий? Неожиданно умный ответ: они довольно простые, а их результат актуален лишь короткое время. Действительно, нельзя, скажем, наесться на месяц вперёд. И это очень важно. Давайте поймём, почему.

Сам по себе человек, скорее всего, не станет ничего делать (и да бросит в меня камнем тот, кто никогда не прокрастинировал). Человеку нужна мотивация, нужны стимулы. Один из них — нужда. Но это плохой стимул. Если уже сильно хочется есть, то голодный охотник, едва вышедший на поиски добычи, рискует растратить свои последние силы до того, как что-нибудь поймает. Так возникла биологическая тяга к новому, связанная с выделением дофамина при чём-то изменяющемся. От дофамина возникает чувство удовольствия, радости. Описанная тяга побуждает быть более активными и не сидеть на месте. Но она устроена так, что действие дофамина довольно быстро заканчивается. Не вдаваясь в биохимические подробности и накладывая полученные наблюдения на предыдущий абзац, отмечу, что можно считать, что своей природой человек запрограммирован на то, чтобы регулярно получать поводы для радости. Если их нет, то уже одно это переживается как проблема. Важна именно регулярность, а не размер радости. Единичная большая радость рано или поздно померкнет, превратившись в воспоминание. И вновь потребуется позитивный повод. Так и жили первобытные люди, то ища, что бы съесть, то ища, где бы попить, то ища, с кем бы позаниматься сексом. Им из-за примитивности их социума этого было достаточно.

Увы, в современном обществе наблюдается конфликт описанных биохимических стимулов с тем, что функционирование цивилизации основывается на других свойствах мозга — например, на способности к экстраполяции. Про данный конфликт можно написать очень много. Приведу лишь частный пример: социальные сети. Как, по-вашему, должен бы был измениться мир, после того, как в нём появилось средство, позволяющее быстро обмениваться информацией, находить подробные профили незнакомых людей и создавать сообщества, не привязанные к территориальной близости? Используя «ВКонташечный» шаблон, можно сказать так. Ожидания: децентрализация связей, приобщение к знаниям и культуре, возможность читать качественный контент даже на самые узкие темы, интересные «трём с половиной анонимусам». Реальность: террабайты информационного шума, мимими-котики, селфи с дакфейсом и даже снижение уровня аналитических текстов. А почему так? Да потому что вот есть рядовой пользователь. Ему хочется общаться и хочется, чтобы его хвалили. Он может месяц писать детально проработанную статью. Потом половина тех, кто его читает, поставят под ней лайки. И где-то четверть от лайкнувших оставят какие-нибудь отзывы, поблагодарят в личке и т.д. (а я таки оптимист с этой четвертью, что вы думали). Но потом человеку придётся ещё месяц трудиться над новой статьёй. А оно надо? Не проще ли поступить по-иному? Выложить тяп-ляп-версию, тоже получить немало лайков, а затем сфоткать себя на необычном фоне, чтобы друзья писали: «а это ты где?», перепостить из популярного паблика короткую шутку, опять что-нибудь сфоткать и так по замкнутому кругу. Поводы для радости будут попадаться очень часто, а то, что эти радости маленькие, не столь существенно с точки зрения биохимических стимулов. Современные социальные сети не нейтральны в конфликте биологического с социальным, причём выступают на стороне биологического, тем самым являясь антисоциальными.

Информация токсична. Постоянное получение мелких радостей вызывает привыкание, потому что в нейронных сетях мозга образуются соответствующие пэттерны (шаблоны). Это приводит к снижению способности концентрироваться на действиях, отдача от которых будет лишь в самом конце и нескоро. А чтобы текущий раздел статьи не выглядел как причитания из серии «Ужас! Ужас! Как страшно жить!», давайте расскажу забавный пример. «Британские учёные» изучили феномен «порноманьячества», когда сексу с живой партнёршей человек предпочитает просмотр порно, потому что партнёрш менять каждые 30 секунд он не может, а ролики — может. Необходимость столь частых перемен вызвана не чем иным как пэттернами выделения дофамина.

Так или иначе, важно понимать, что масштабные задачи плохосогласуются с описанными биологическими чертами человека. Не все являются героями, готовыми идти до конца, несмотря ни на что. Лишь проактивное меньшинство способно обходиться сугубо внутренней мотивацией, тогда как медианным людям нужны стимулы и нужно разбиение задач на маленькие подзадачи, после каждой из которых можно бы было ударить себя пяткой в грудь и сказать: «Вот какой я молодец! Вот какой я испечец!»

 

Пирамида Маслоу

После предыдущего абзаца способно сложиться неверное впечатление, что психологическая тяга к признанию всегда влияет на поступки людей. Разумеется, это не так. Есть довольно известная концепция, называемая пирамидой Маслоу. Авторская её интерпретация сомнительна и подверглась критике, однако зерно истины в видоизменённой и упрощённой версии есть. Почему бы не считать, что обычно для человека самое приоритетное — это чтобы прямо сейчас его ничто не убивало. Кто-то, обнаруживший, что за ним гонится тигр, или что он сел на горящий костёр, или что на него падает кирпич, все свои силы моментально направит на уход от опасности. Безопасность — первый уровень пирамиды. За ним идёт второй: физиологические потребности. Умирающий от голода будет раз за разом сбиваться на мысли о еде. Ну и третий уровень — эстетика, самореализация, изучение мира и прочее в том же духе.

Собственно, критика пирамиды Маслоу может основываться на том, что бывают явные сбои в иерархии. Например, самурай, совершающий сэппуку, убивает себя ради своих представлений о долге и смысле жизни, то есть третий уровень доминирует над первым. И тем не менее такие исключения, если и не подтверждают правило, то, во всяком случае, дают возможность пристальнее взглянуть на него. Раз уж начали говорить о самурае, то заметим, что он руководствовался Бусидо, то есть чем-то из социальной действительности. Пирамида же описывает биологическую действительность, к которой человек принадлежит не полностью, ведь имеет и черты, выходящие за пределы биологии.

Так вот, прикладное значение предложенной концепции в том, что на постсоветском пространстве много людей, испытывающих проблемы с реализацией потребностей второго уровня. Впору понять, что нищему работяге из моногорода не до политики просто по той причине, что он всецело занят иными задачами, не решая которые выжить не сможет. Строй, при котором у всех будет вдоволь провизии, — это не еда, прямо сейчас лежащая в холодильнике или даже готовая к употреблению. И если хочется вовлечь широкие слои не за счёт краткосрочного «эффекта толпы», а так, чтобы они осознанно присоединились и были бы готовы что-нибудь делать, то тогда придётся предлагать схемы, обеспечивающие материальным здесь и немедленно. Для тех, у кого проблемы со вторым уровнем, деятельность на третьем уровне должна быть спланирована так, чтобы она имела прямые отклики на втором.

 

Выученная беспомощность

А теперь, как говорят англичане, последнее по порядку, но не по значимости. Во второй половине 20-го века в ходе опытов на собаках было обнаружено крайне важное явление, которое кратко можно пересказать так: если лишить возможности влиять наситуацию, то со временем желание что-либо менять пропадёт, даже если вернётся шанс самостоятельно воздействовать на происходящее. Дабы статья не разрасталась, сам эксперимент и объяснение его результатов оставим за скобкой, отослав интересующихся для начала хотя бы и к Википедии.

И вот, значит, родился ребёнок. Он просит купить крутой радиоуправляемый самолёт, ему говорят: «Отстань, денег нет!», он плачет и орёт, самолёт всё равно не покупают. Пошёл ребёнок в школу — учительница ничего нормально не объясняет, но все в классе знают, что можно тупо списать. Учебники тоже скучные и, в итоге, парнишка понимает, что сам он ничего не осилит, но это и не нужно. Поступил он в кое-какой институт. Опять ничего не объясняют, но требуют. Те, кто заносит преподам, получают хорошие оценки, кто не заносит — трояки, которые ставят даже тем, кто ни на одной лекции не был и ничего не знает: отчислять-то невыгодно. Пошёл чел работать. Стал типа бюджетником. Связей у него нет, и он понимает, что наверх не пролезть. Что-то невнятное делает, за что сверху зарплату спускают. Ну, как говорится, «гуляй, Вася, веселись, — лишь бы войны не было!» Угадайте с трёх раз, что формируется из-за такой биографии? Да-да, выученная беспомощность, она самая. Хотя, конечно, в прошлой своей статье я писал про антихрупкость, которая, если есть, приводит к тому, что удушение свободы делает ещё более свободолюбивым и ещё более активным. Но ведь не всегда же она есть.

Человек, словивший выученную беспомощность, — «овощ». Его ничем не проймёшь, потому что он всё считает бесполезным. Это на уровне мозга. Лекарство — подтолкнуть его к принятию на себя ответственности. Хоть какой-то, чтобы человек понял, что есть вот такая вещь, которая целиком зависит от его воли и пребывает под его контролем. Поэтому, возможно, в современном российском обществе с политической точки зрения наиболее эффективны такие заведомо аполитичные действия как создание локальных сообществ, следящих за чистотой и ухоженностью своего подъезда. Человек, отвечающий хотя бы и за лестничную клетку, в плане восприимчивости к социально-политическим идеям на несколько порядков перспективнее человека, вообще ни за что не отвечающего кроме рутинных мелочей, поставленных на поток (позаполнять однотипные бланки, сварить макароны...). Эх, сдаётся мне, последняя категория людей в России широка.

 

Калякание о делах наших скорбных

Вообще, конечно, было бы интересно посмотреть, что произошло бы, если бы появился когнитивист, нейропсихолог или специалист по маркетингу, придерживающийся анархических или коммунистических взглядов. Я бы глянул, что он пишет. Но пока о такой экзотике ни слуху, ни духу («научный фрик» Вильгельм Райх не в счёт), приходится выбирать из того, что есть. Об иррациональности человека я читал лишь две научно-популярных книжки. В «Predictably Irrational» Dan'а Ariely приводятся простенькие примеры, когда незамысловатая эмоциональная мотивация перевешивает рациональные соображения. А в «Психологии влияния» Роберта Чалдини разбирается куча способов втюхать что-нибудь ненужное, основывающихся на автоматических реакциях и «шорткатах». Кто ещё что-нибудь по теме читал?

?

Комментарии (4)

RSS свернуть / развернуть
avatar
Очень круто, серьезно говорю. Прочитал с диким интересом. Только так и не дождался собственных выводов автора, как можно современную психологию использовать в политической борьбе. Впечатление, что автор просто перечислил то, что он узнал из хороших книг. Мол, такое существует, но поскольку я сам не могу это объединить с анархизмом, то на этом и оставим.
avatar
С этой статьи, возможно, начнётся цикл материалов. Тему цикла можно назвать дизайном или проектированием активистской среды. Активистская среда — это, с одной стороны, участники организаций, но далеко не только они. Это также те, кто занят внеорганизационными проектами (скажем, Клуб им. Джерри Рубина или давно почивший Vegan Club, коммуны, выставки и т.д). И даже просто те, кто раз в год ходят на Первомай, симпатизанты и подписчики пабликов — все они являются определёнными элементами среды.

Из текущей статьи можно извлечь такие выводы: 1) не требовать сразу самостоятельности от всех; 2) разбивать большие задачи на лёгкие части с понятным концом; 3) учитывать материальное положение людей и их личную жизнь, избегая прямых конфликтов между ними и активизмом; 4) давать людям контроль и ответственность.

Вообще же, вопрос проектирования коллективных взаимодействий довольно сложен. Одной теорией его не решить. И поэтому давно в моей голове витает идея создать независимое социологическое агенство, тематика исследований которого была бы актуальной для активистов, так как помогала бы им планировать кампании и находить верные лозунги, а также давала бы увидеть структуру общества в полном виде. Но создать такое агенство сложно, даже если сотрудничать с либералами. Как я понимаю, в социологии полно засад,, и качественный сбор и анализ требуют профессионализма. Найдётся ли много людей, готовых изучать релевантное и что-то делать?
avatar
могу посоветовать следующую литературу:

млодинов — неосознанное(subliminal)
эллиот аронсон — эпоха пропаганды. механизмы убеждения
elliot aronson, carol tavris — mistakes were made (but not by me)
duncan watts — everything is obvious

а с заявленной темой пассивности необходимо также связывать медиа-теории (наше общество построено фактически по пелевинской «generation П») в частности гипотезу культивации, синдром «злого мира» (имхо, очень важная вещь) и т.д.

ближе к биологии нормально идет книжка "стой, кто ведет" жукова о поведении человека и связи эндокринной и нервной систем

интересные вещи постоянно появляются в нейронауке, психологии морали, политической психологии и т.д., на русский естественно переводится очень мало

все эти междисциплинарные области когда нибудь сложится в какую то новую антропологию, но пока до этого далеко
avatar
Спасибо за ссылки!

И, да, весьма справедливо замечание, что на русский язык мало что переведено. В этой связи и в связи с озвученной ранее недо-идеей создания социологического агенства хочется отметить, что, пока до полноценного агенства далеко, можно начать совсем уж с фундамента и заниматься выкладыванием русскоязычных дайджестов иностранных статей. Хорошо бы собрать подборку материалов, не очень объёмную, но достаточно содержательную для того, чтобы прочитавший её понимал основы психологии, социологии и биологии. А также и чего-нибудь, помогающего обрабатывать материал, как то программирование (здесь популярных текстов и так много) и математическая статистика (а вот по ней лаконичных текстов пока не видел).

Касательно социологии упомянул бы, что есть работы Налимова по планированию эксперимента. Например, «Логические основания планирования эксперимента» (и не только). Кстати, сам Налимов помимо того, что был прикладным учёным, являлся ещё и представителем так называемого «мистического анархизма» (но это уже совсем другая история).

Оставить комментарий