'
PSNet, developing for LiveStreet CMS
20 марта 2017

Неолиберализм, левый коллаборционизм и парадокс современности.

Можно заключить, что правая анти-глобализационная волна (трампизм, евроскептицизм), о которой уже писалось, знаменует конец целого исторического периода — периода неолиберальной гегемонии, начало которой было положено более 30 лет назад, во времена Рейгана и Тетчер. Этот период характеризуется, с одной стороны, объективно прогрессивными чертами — постепенным размягчением таких пережитков прошлого, как государственные и культурные границы, ростом самосознания миноритарных сообществ и гуманитарного сознания в целом, потеснением позиций всяческой социальной архаики, беспрецендентным подъемом технологий и т. д., с другой стороны, неолиберализм сопровождался разрушением сложивщихся систем социальной защиты, распространением социальной незащищенности трудящихся, ростом неуверенности, нестабильности и необеспеченности среди подавляющего большинства населения (что не могло не привести к реакции в виде запроса на архаику и консерватизм).

«Причем же тут левые?» — спросит читатель. Очень даже причем. Если вдуматься и посмотреть историю, то станет очевидно, что последние лет сто правящие классы капиталистического общества не могут управлять, не используя в своих целях и интересах массовую поддержку. Обеспечение этой массовой поддержки с помощью средств идеологии, пропаганды, массовой манипуляции общественным мнением — первейшая задача и необходимость для кап. элиты. Чистая буржуазная идеология, открыто благословляющая поедание «сильным» (богатым) «слабого» (бедного), каковой например является либертарианство, обречена на маргинальность. Она может быть достоянием только ограниченного круга капиталистов и немногих представителей их интелектуальной обслуги (пример в России — журналистка Латынина). Никакой массовой поддержки такая идеология получить не может по самоочевидным причинам. Чтобы управлять обществом, капиталисты вынуждены маскироваться и мимикрировать. С этой целью они используют как правые, так и левые идеологии. Специфика неолиберализма состоит в том, что он использовал в своих целях, инкорпорировал в себя, приручил и извратил левую идеологию.

Как это произошло?

Еще в 20х годах прошлого века в левом движении были сформулированы два разных подхода к революционной тактике. Первый подход, ярким представителем которого был Дьердь Лукач, исходил из духа той бурной революционной эпохи и утверждал, что, в общем и целом, для революции необходима главным образом политическая воля. Второй подход, сформулированный в теории Антонио Грамши, был более сдержан. Он сводился к тому, что для успешной революции необходима долгая и кропотливая подготовительная работа, заключающаяся в привлечении на ее сторону институтов гражданского общества — общественных организаций, профсоюзов, всего того, что мы сейчас называем «третьим сектором», и, что принципиально важно, интеллектуальных и творческих кругов и организационных центров.

В период абсолютного затишья классовой борьбы, наступившим в развитых странах после окончания второй мировой войны, возобладал, как можно догадаться, именно второй, грамшианский подход. Но грамшианство имело смысл только в своей связи с революционной перспективой. Отличительной же чертой послевоенного периода стало то, что борьба левых за идеологическую гегемонию постепенно, в силу различных причин (обуржуазивание рабочего класса в странах первого мира, разлагающее влияние сталинизма, всегда и везде приносившего революционные процессы в жертву государственническим интересам красной неоимперии, и т. д.) стала самоцелью. Коротко говоря, эта борьба стала вестись без понятия, во имя чего все это делается, какова конечная цель. Критика была редуцирована и сконцентрирована на следствиях и побочных эффектах, а не причинах.

Например, левые выступали за мультукльтурализм, то есть некую новую, наднациональную форму буржуазной культуры. Зачем? Кто доказал, что мультикультурализм более прогрессивен чем национальные культуры, в каждой из которых наличествуют как прогрессивные, так и архаичные черты? Достаточно ли обоснованно поддерживать искусственный мультикультурализм на буржуазной почве или целесообразнее развивать прогрессивные черты национальных культур, одновременно закладывая основы принципиально новой, всемирной коммунистической культуры? Левые стали поддерживать миграцию из развивающихся бедных стран в развитые страны. Но в чем тут позитив, если капитал завозит в метрополию новых наемных рабов? Помимо пополнения резервной армии труда в развитых странах, таким образом происходит сглаживание и смягчение социальной напряженности в глобальном масштабе в интересах капитала. Зачем левым помогать капиталистам решать свои проблемы? Из гуманитарных соображений? Из гуманитарных соображений надо активнее бороться за то, чтобы империалистические правительства не решались проводить свои военные авантюры в третьем мире, встретив решительное сопротивление народных масс своим планам у себя дома. Тогда не будет и миллионных потоков беженцев. Или возьмем проблему меньшинств, ЛГБТ в частности. Левые приветствуют легализацию однополых браков в буржуазном праве. В этом нет ничего прогрессивного, ибо вопрос должен стоять в совершенно ином ключе — ликвидация института брака как такового (не в смысле добровольного союза индивидов, а как формы правового регулирования отношений собственности, в чем и состоит сущность буржуазного брака, вне зависимости от того, разнополый он или однополый).

Параллельно с эрозией и деградацией левой идеологии шла и деградация левых практик. Их горизонт сузился до локальных и частных активностей, в основном культурологического характера — там помочь зверушкам, здесь вписаться за мигрантов, а там выйти в поддержку феминизма и ЛГБТ. Левые политические партии превратились в миноритарные элементы буржуазной электоральной машины, вкладываясь в участие в выборах, они обычно довольны результатом в несколько процентов голосов. Однако, основными идейно-организационными центрами левых являются сейчас не столько партии, сколько университетские кафедры и центры и базирующиеся на них кружки интеллектуалов.

Борьба за гегемонию в западном мире обернулась левым коллаборционизмом — втягиванием левых в орбиту буржуазной политики, редукцией критической мысли до критики частностей, вторичных проблем и следствий, деградацией активизма до безобидных для капиталистической системы, как целого, практик.

С кем коллаборировали левые? С неолибералами. Неолибералы использовали левых для создания более-менее массовой поддержки своей политики, завертывая горькую пилюлю антисоциальных экономических реформ в яркую и привлекательную упаковку разнообразных прогрессивных культурных веяний и расширения буржуазных свобод. Левые конечно остро критиковали неолибералов за экономический неолиберализм, но, в силу сосредоточения левых на культуркампфе, это было объективно вторично. Главным, по своим объективным последствиям было то, что неолибералы и левые нашли общий язык на другом поле. В качестве платы за коллаборционизм левые получали определенную раскрутку в буржуазных медиа, а некоторые лево-интеллектуальные круги — гранты и проч.

Поражение партии неолибералов на американских выборах, Брекзит, подъем правого антиглобализма в Европе — все это ставит под вопрос дальнейшее существование союза левых и либералов. Способны ли будут левые освободится от объятий «продвинутой» фракции буржуазии и стать самостоятельной силой (а для этого необходим критический пересмотр левой идеологии и практики) или мы увидим какие-то реновации все того же лево-неолиберального блока? Ответ на этот вопрос покажет время.

В контексте данного разговора лежит более глубокий вопрос. Еще в 70-х годах прошлого века Герберт Маркузе констатировал, что утопия перестала быть утопией. То, что раньше являлось нереализуемой, в силу социально-исторических условий, возможностью, стало не только реальной возможностью, но и необходимостью. Человечество может легко покончить не только с голодом и бедностью, но и с отчужденным, бессмысленным трудом. Технический потенциал современной цивилизации позволяет сделать переход из царства необходимости в царство свободы легким и безболезненным. Однако, мы наблюдаем парадокс современности — чем более осуществимым и насущно необходимым становится новое, свободное общество, радикальное социально-историческое отрицание существующего, тем быстрее удаляется от него общественная мысль и воля. Идеал разменян на «ценности», да и, по правде сказать, мало кто думает о нем. Магическая иллюзия неколебимости status quo, вкупе с интроекцией ложных потребностей, защищают существующее гораздо надежнее, чем все охранки мира вместе взятые.Это очень тревожно на самом деле, ибо, в какой мере утопия стала реальной возможностью, в такой же мере реальной возможностью стала и антиутопия, когда потенциал освобождения человечества может быть направлен на его безысходное закабаление.

Денис Деев.

Группа «Элефтерология».

 

?

Комментарии (0)

RSS свернуть / развернуть

Оставить комментарий