'
PSNet, developing for LiveStreet CMS
12 июня 2013

Левое движение - тупик реконструкции или проспект революции?

  • написал: S-R
  • 3369

Много лет назад, когда люди моего поколения еще не пошли в школу, мы любили играть в понравившихся героев из фильмов и мультиков. "Рэмбо", "Мортал Комбат", "Черепашки Ниндзя" — дети выбирали себе понравившиеся роли, делились на две стороны — "плохих" и "хороших" — и гонялись друг за другом, придумывали себе задания и прочее. Когда чуть подросли, герои для подражания стали другие — когда учились в средних классах, вышли фильмы "Бумер" и "Бригада" и у 12-летних детей появилось желание быть похожими на крутых пацанов с экрана. Но до отождествления, как в дошкольном возрасте, дело не доходило, все понимали, что это не по настоящему, хотя ролевые модели для поведения были восприняты. Повзрослев, некоторые увлеклись субкультурой ролевиков — люди собирались и отыгрывали определенные роли, но было очевидно, что это игра и это не по настоящему.

Все это сильно напоминает современное левое движение, за исключением осознания ролевого элемента и игры, которое присутствовало даже у маленьких детей. Люди выбирают себе исторических персонажей, на основе взглядов которых строят свою деятельность, меряют на себя исторические идентичности, загоняют нынешнюю реальность в рамки столетней давности, оценивают её, исходя из выбранной исторической модели, и, наконец, опять таки делятся на стороны и выясняют, чья ролевая модель круче. Делятся не по принципу общности целей и идей, а по принципу общей любви к конкретным историческим персонажам. В спорах зачастую выясняется даже не вопрос правоты позиции того или иного политического деятеля, а именно крутизна ролевой модели.

"Мы вас в семнадцатом году раскатали" — аргументирует нацбол в споре с анархистом.

"Никто не знал, что у большевиков выйдет то, что вышло" "Кропоткин знал, он писал об этом" "Кропоткин — мудак, он первую мировую поддержал" — спорят марксист с анархистом.

"Че Гевара анархистов расстреливал" — растаптывает анархист доводы леворадикала.

Доводы в дискуссиях, как правило, сводятся к личностям исторических персонажей. Особенно в этом плане показательны последователи последователей Ленина. Выяснение чья теория лучше строится целиком на основе личностных оценок основателей теорий. Многие грезят сладкими мечтами о том, что было бы, победи Троцкий, а не Сталин, выиграй гражданскую войну в Испании анархисты, осуществи свой переворот удачно левые эсеры… Маленькие "революционные" секты обсуждают вопросы не сегодняшнего дня, тактики и стратегии, а обустройства общества после их победившей революции — так и оставаясь в дальнейшем маленькими сектами погруженных в грезы интеллигентов. Полный отрыв от реальности, ограничение окружающего мира рамками своих организаций и ролевыми моделями, попытка подгона происходящих событий под исторические аналоги — состояние, в котором до сих пор пребывают многие леваки. Хуже всего приходится, когда два ребенка претендуют на одну роль — за звание понравившейся черепашки-ниндзя организации с идентичными взглядами ведут беспощадные войны в интернете, выясняя, кто настоящий черепашка, а кто злодей, пытающийся притвориться черепашкой. Мелкие анархо-синдикалистские и ленинские секты численностью менее десяти человек каждая готовы клеймить других анархо-синдикалистов и ленинистов фашистами, агентами буржуазии, оппортунистами, проводить исторические аналоги, сравнивая себя с великой многомиллионой организацией, а оппонентов — с не менее мощными фашистскими организациями, имеющими за спиной всю мощь государства и капитала. Масштаб сравнения мелкой секты дряхлых профессоров с многомиллиоными боевыми партиями и профсоюзами примерно тот же, что масштаб сравнения пятилетнего ребенка с суперменом. Не вполне понятно, почему именно так происходит — то ли дело в психических болезнях и каких то комплексах, то ли это поиск чего то, присоединившись к чему можно перестать ощущать собственные бессилие и ничтожество, но зато начать ощущать себя частью чего то великого, пусть и умирающего — этакие последние рыцари великого ордена. К счастью, наиболее радикальные проявления этого расстройства сейчас встречаются не так часто, и подобные секты, в избытке встречающиеся в нулевые годы, сейчас являются не более чем посмешищем и выброшены на политическую обочину движения. Тем не менее, подобная болезнь в менее радикальной форме до сих пор преследует многих активистов более солидных левых организаций и движений. Хватает и других болезней, помимо сектанства и реконструкторства.

На грани с реконструктроством находится догматизм, которому подвержены последователи большевиков. Свято веря в непогрешимость Маркса-Ленина-Троцкого/Сталина, с их стороны не делается никаких попыток критически отнестись к собственной теории, как то проверить её. Все, написанное классиками — является вечным и неизменным, даже в случае, если они писали о ситуации столетней давности. Энгельс, Маркс и Ленин воспринимаются как мессии и непогрешимые пророки, а всё, противоречащее их теориям (или хотя бы отдельным положениям теории) — ошибочно, это даже не нужно проверять или доказывать, это ошибочно хотя бы в силу непогрешимости классиков. Дискуссии догматиков обычно напоминают споры теологов и богословов — догматики готовы сыпать друг друга цитатами классиков, и вместо логических аргументов или выяснения правильности каких либо цитат они начинают спорить о том, какая цитата была написана позже, и что классик имел в виду этой цитатой. Ставится целью не установление истины, а выяснение мнение авторитета по данному вопросу. Между тем столь чтимые ими авторитеты жили век-полтора тому назад, и писали о реальности, соответствующей их времени. Общественные отношения в целом остались неизменны, но они заметно преобразились в деталях — действительная реальность сильно отличается от реальности столетней давности. Перед обществом, и, в частности, левыми, стоят совсем другие проблемы, использование тактики и стратегии столетней давности — то же самое, что использование топоров и вилл, используемых в крестьянских восстаниях средневековья, против авиации и бронетехники. И даже в случае победы левых, перед ними встанут совсем иные проблемы, чем те, что стояли в конце 19-го, начале 20-го века. Рецепты, предлагаемые Кропоткиным, Лениным, Троцким, Мао, Че Геварой, Бакуниным и прочими, вовсе не являются универсальными. Их разрабатывали люди, которые находились в определенной исторической и политической ситуации, для данной исторической и политической ситуации, и применять их к другим историческим периодам и политическим ситуациям — является лишь исторической реконструкцией. Это почти так же абсурдно, как пытаться воплотить в жизнь стратегию и тактику таборитов или восставших рабов под предводительством Спартака. Большевики были определенным историческим движением, как махновцы или гуситы, и пытаться копировать их, называть себя большевиками (или маки, или красными кхмерами, или именем другого исторического движения) — это смешно и довольно детски. Нельзя найти в прошлом некое универсальное решение сегодняшних проблем, для этого нужно самим анализировать сегодняшнюю реальность, выстраивать на основе этого собственную тактику и стратегию. Как раз из истории, к которой любят обращаться реконструкторы, видно, что ни одно движение никогда не побеждало на основе копирования опыта из другой исторической и социальной реальности. Даже последователи Ленина в ту же самую эпоху побеждали лишь при условии, что они не копировали опыт русской революции, перенося его бездумно в свою социальную и политическую реальность, а вырабатывали собственную тактику и стратегию, в корне отличавшиеся от ленинской. Пытавшиеся бездумно копировать стратегию большевиков — всегда проигрывали, потому что были отличные от ленинской ситуации социальные и политические условия. Теперь же, спустя почти сто лет, учитывая все изменения, произошедшие в обществе, только безнадежно некритичный разум, зараженный догматизмом и реконструкторством, может всерьез причислять себя к ленинистам (или анархо-синдикалистам, махновцам, эсэрам, народникам, киникам и прочим).

Левое движение - тупик реконструкции или проспект революции?

На картинке — типичная дискуссия марксистов

Если в среде марксистов крайне распространены догматизм и историческое реконструкторство, то в среде анархистов (за исключением анархо-синдикалистских групп) абсолютно противоположные, но не менее вредные явления — полная теоретическая безграмотность, ведущая к тотальному ревизионизму в пользу либерализма, реформизма и контр-культуры. А так же бездумное повторение за более современными, но менее успешными движениями, такими как западная левоактивистская культура. Даже не учитывая, что эта культура за несколько десятилетий своего существования не достигла никаких результатов, кроме ритуальных игр в вышибалы европейскими панками и полицаями, а напротив, показала полностью свою неэффективность, то, опять таки, повторяется та же ошибка, что и марксистами в случае с большевизмом — попытка переноса стратегии, не работающей даже в "родной" социальной реальности, на иную социально-политическую почву. Не воспринимая опыта Европы и США, мы могли бы учиться на чужих ошибках здесь, в России. Нацисты, пытающиеся так же копировать эту тактику (с подгонкой под собственную идеологию), добились на короткое время даже большей популярности, чем применяющие эту тактику неизменной анархисты, но довольно быстро национал-автономы в России выродились в маленькие маргинальные группы. Даже при том, что данная тактика по ряду причин является более перспективной для ультраправых движений, чем для ультралевых, в силу поставленных перед этими движениями целей и особенностей идеологии. Нежелающие учиться на чужих ошибках могли бы учиться на своих — достаточно взглянуть на современный анархо-движ и спросить себя, чего он, собственно говоря, достиг, и чего достигнет в будущем? Очевидно, что подобная деятельность никак не может охватить и увлечь за собой какое-либо критически значимое меньшинство, способное к социально-революционным изменениям в обществе. Однако, в силу тотальной ревизии анархизма он понимается не как социалистическое учение о социальной революции и обществе после революции, а как контркультура, максимально полное выражение своей идентичности и индивидуальности (насколько это возможно в рамках данного общества), как осуществление принципов анархизма "здесь и сейчас" (под чем понимается отказ от борьбы за радикальное переустройство общества, и принятие контркультурных правил, как поедание еды из помоек, воровство из магазинов и латание дыр в капитализме, благотворительность, зоозащитная и феминистическая борьба за третьестепенные реформы в рамках данного общества, которые никак не затронут его устоев), такие цели и не преследуется. Для предлагаемых целей данные методы вполне могут сойти. Правда, не в сегодняшней российской действительности.
Если раньше можно было слышать от либеральных ревизионистов попытки объяснения теории в духе "анархия не имеет границ, нет каких то рамок, куда можно было бы запихнуть анархизм — он бесконечно разнообразен и нет какого то единого анархизма", или идеи вроде "анархизма без прилагательных", "анархизма здесь и сейчас", то в последнее время и вовсе отрицается сам анархизм и социальная революция. Подчеркивая на словах необходимость революции и анархии, делается утверждение о том, что они, тем не менее, невозможны, а потому бороться следует за третьестепенные реформы в рамках данного общества. Люди, отрицающие анархизм и революцию, тем не менее продолжают называть себя "анархистами" (трактуя анархизм в духе выражения индивидуальности и "бесконечного разнообразия") и даже пытаются доказывать людям, выступающим за социальную революцию, что они то как раз анархистами не являются. Тем не менее, детское желание быть "тем крутым персонажем с телеэкрана" сильнее логики, и эти люди продолжают примерять на себя выбранные роли, ожесточенно борясь с другими людьми, посягнувшими на желаемую роль. Слово "анархист", в силу двухвековой либеральной пропаганды, имеет весьма притягательный на уровне подсознания и сложившихся стереотипов эмоциональный образ. Анархист в массовом сознании — это таинственный народный мститель, воин-идеалист, одетый в черное, с маской на лице и бомбой в кармане, мстящий злодеям за страдания простого народа, вечный бунтарь, воитель за дело свободы, никогда не сдающийся, но, тем не менее, обреченный на поражение. Подобный ореол одновременно бунтаря и мученика, несомненно, притягателен, и куда сильнее образа, внушаемого большевистской пропагандой анархиста, как уголовника и пьяного матроса. Наверное, единицы приняли самоназвание "анархист" исходя из теоретических идей анархизма, но тысячи — именно находясь под воздействием подобного романтического образа, который хочется примерить на себя. В обществе потребления легко отказаться от идей, но гораздо сложнее — от притягательного образа мятежного романтика и связанного с ним названия, которое, в виду отсутствия у тебя иных общих черт с желаемым образом, единственное и связывает тебя со столь привлекательной ролевой моделью.

На фотографии — революционеры готовятся к свержению режима, используя рецепты прошлого

Хотя "анархист" является наиболее мощной эмоционально ролевой моделью, то далеко не единственной. Наиболее ярко ролевой элемент проявляется в субкультурах и противостоянии "фа-антифа" в том виде, каким оно является последние пару лет. Хотя элементы исторической реконструкции (как в случае с большевиками и анархо-синдикалистами) в этом противостоянии прослеживаются меньше — конфликт носит не столько характер столкновения старых идеологий, сколько столкновения субкультур. Большинство молодежи, приходящей в антифашистское и фашистское движения, абсолютно не отличается друг от друга. В движении они преследуют те же цели, которые обычно достигаются в других субкультурах — самоутверждение, решение проблем социальной адаптации, самоидентификации, психологических проблем, с которыми подросток сталкивается при разрыве первичных уз, в результате чего возникает необходимость отнести себя к какой то общности, или же просто организация досуга. Понятно, что встречаются среди неофитов движений и идейные люди, но они составляют меньшинство. Большинство же в рамках этих движений бессознательно стремится к решению перечисленных проблем — решив их, они, если не успели достичь сколь нибудь значимого статуса в субкультуре, как правило, уходят из субкультуры, а вместе с тем и из движения, которое воспринимается исключительно через призму субкультуры. В случае, если эти проблемы решить в рамках субкультуры не получается, неофит пробует решить их в рамках противоположной субкультуры, где эти проблемы обычно решить так же не получается, в результате чего начинается забавное метание одного из того же индивида из "антифашистов" в "фашисты" и обратно. В рамках данных субкультур люди, как правило, получают определенные рамки поведения, стиль общения, одежды, образ врага, повод о заявлении претензии на какие-то взгляды, отличающие его от большинства "обывал, которым пофиг", что уже само по себе решает часть их социальных проблем. Они — другие и не такие, они ведут войну не с какой-то шпаной, а с фашизмом или за величие русской нации. Что бы понять это, достаточно послушать песни антифашистских групп, большинство из которых можно заключить в формулу "ой, ой, ой, мы скинхеды с рабочих окраин, носим красивые рубашки и подтяжки и ходим пить пиво в пабах, бьем морды всем кто нам не нравится, потому что мы против фашизма и за рабочий класс". Показательно, что идеологическая борьба с самого начала велась не на уровне идеологий, а на уровне субкультур — стороны боролись за право считаться "настоящими скинхедами", в пропаганде тема о скинхедах, которые изначально не расисты, была центральной. Вопрос ставился не так, что фашизм — это плохо, а так, что если ты хочешь быть скинхедом, то фашистом быть не можешь. Потом была тема с "национал-автономами", "национал-анархистами", и тут основной аргумент со стороны антифашистов — "вы украли нашу культуру, это мы настоящие автономы и анархисты, вы ими не можете быть, потому что мы первые заняли эту роль". В общем и целом, это очень вредно для левых и полезно для правых — если для нормального человека слово "нацизм" ассоциируется с тоталитаризмом, концлагерями, массовыми убийствами и войной, то для подростков, которые прошли через субкультуру, были воспитаны ею, восприняли её способ мышления и долгое время видели мир через её призму, после ухода из субкультуры нацизм будет видеться лишь как очередная субкультура — определенные стиль одежды, татуировки, музыка. Антифашизм — соответственно так же. Разница между фашизмом и антифашизмом для вышедшего из субкультуры и "отписавшегося от движа" подростка в дальнейшем будет не более, чем разница между фанатами "Спартака" и "Динамо". Субкультура дает некий краткосрочный людской ресурс, который можно использовать для проведения каких то акций и кампаний, но только платить за это приходится все возрастающей в обществе толерантностью к нацизму, и обесцениванием идей антифашизма и анархизма, сведением их к субкультуре — при чём чем ярче и громче заявляют о себе субкультуры, тем больше в обществе распространяется оценка их идей именно как субкультуры — это касается в первую очередь антифашизма и анархизма, подобное восприятие нацизма происходит лишь при распространении аналогичного восприятия антифашизма. Для нацизма это выгодно, для антифашизма — вредно. Людской ресурс, который дают субкультуры, в скором времени пропадает. Правда, на смену ушедшим приходят новые люди, но качество этих людей падает с каждым новым поколением. Что бы понять это, достаточно сравнить молодых антифа скинхедов 2008 и 2013 годов. Субкультуры были когда то необходимы нынешнему анархо-движению для его развития на начальном этапе, но сейчас единственные две функции, которые они выполняют — это массовка на акциях и какая-никакая, но единственная социальная база движения, из которой к анархизму приходят люди, при чем зачастую весьма хорошие и полезные, и зачастую остаются в движении после выхода из субкультур. При этом влияние движения и субкультур друг на друга слабее, чем были раньше, и в ближайшие несколько лет, вполне возможно, уменьшится еще больше. Если мы за это время не сможем обеспечить себе новой социальной базы, наше движение ждет весьма незавидная судьба. Если из субкультуры несколько лет назад можно было получить свой профит для движения, то это, тем не менее, не было сделано, не считая краткосрочных акций и кампаний. Это же касается и всего остального — кампания против ментовского беспредела, с которой анархисты ворвались в уличную политику, быстро сдулась и превратилась в обычные ритуальные стояния в загонах для митингов; участие в протестах против фальсификаций выборов ограничилось, несмотря на все попытки сделать по другому, созданием дополнительной массовки в тех же загонах и ролью пехоты 6 мая и козлов отпущения после; повстанческие действия "Черного Блога" и российских инсурекционистов, новости о которых в какой-то промежуток времени приходили чуть ли не каждую неделю и которые на пике своей активности засветились в центральных СМИ, довольно быстро перестали быть чем то новым и потеряли всякий интерес со стороны общественности, в конечном итоге дав лишь повод для песен в духе "мы крутые анархисты, поджигаем банки, наш черный террор сметет государство и капитал", которые направлены на повышение ЧСВ субкультурных подростков, вряд ли причастных к подобным действиям, но которые вполне могут через отнесение себя к анархистской контркультурной общности испытать от этого чувство гордости. "Легальное" же движение вместо взятие на себя роли трибуна и пропаганды анархических идей с помощью возросшего интереса к движению, произошедшего в следствии данного вида активности, пытается открещиваться от вызывающих симпатии в обществе акций, утверждая что "анархизм не такой". В это время количество, качество и резонанс подобных акций снижаются и сами акции становятся никому не интересны. Защита химкинского леса привела лишь к пиару Чириковой, дав множество проблем для движения, несмотря на крутость и радикализм самой акции у городской администрации. Социальные движения, в которых участвовали анархисты, показали лишь, что анархисты пока еще не умеют заниматься социальными движениями и связи с субкультурами крайне вредят в этом деле. И т.д. Анархисты сегодня умеют ярко и эффективно привлечь внимание к какой либо проблеме, радикально обратить на неё взоры общественности, но ничего более они не умеют — они не могут продолжать ведение кампаний по этим проблемам, сливая их в конечном счете другим политическим силам. Они не способны выработать тактику и стратегию, вести какую то длительную систематическую работу, они не умеют ставить собственную повестку, на протяжении многих лет лишь реагируя на происходящее. В итоге, все, что могло как то послужить на развитие и укрепление движения, так и не было сделано — анархисты просрали все, что только могли. Со всех беспорядков, погромов, поджогов, драк с полицаями, нелегальных шествий и перекрытий дорог, с штурмов общежитий, защит лесов, участия в забастовках и массовых социальных и политических протестах и прочего — мы имеем лишь красивые картинки для видео, упоминание в субкультурных песенках и кучу политзаключенных. Сделав ярко и круто, что бы все обзавидовались, мы никогда не могли закрепить успех, ограничиваясь лишь яркой радикальной подачей проблемы. Чего мы добились за все это время? Ничего. Мы можем похвастаться лишь несколькими кратковременными тактическими успехами и рядом ярких эффективных шагов, но это все на фоне пустой траты времени, стратегического краха, провалов по всем направлениям. Очевидно, что перед анархистами стоят проблемы анализа ситуации, выработки тактики и стратеги, более интенсивной систематической, нежели спонтанной, деятельности, умения поставить свою повестку и самим взять инициативу, а не только лишь реагировать на происходящее.

Левое движение - тупик реконструкции или проспект революции?

На фото — догматичный левый пытается отыскать на свалке истории универсальную теорию

Фактически, марксизм и анархизм сегодня мертвы. Один существует лишь как историческое движение реконструкции, второй — как контркультура. Это вовсе не значит, что они не могут возродиться. Но для возрождения этих движений нужно понимать их не как цель, а как средство. У нас не должно быть цели бороться за звание анархиста, лениниста, гевариста, махновца и прочее. Мы должны отбросить в сторону такие явления, как сектанство, реконструкторство, догматизм, ревизионизм, некритичность, тщеславие, равнение на прошлое. Следует быть более критичными — если иметь в виду адекватную критику, а не продолжение сектантских срачей, и такую же адекватную реакцию на критику. Нужно быть более самокритичными — в смысле осознания возможности собственной неправоты, критического подхода к собственной теории и собственным ошибкам. Нужно смотреть в будущее, а не в прошлое, отбросить реконструкторский историзм, и объединяться не по принципу общего самоназвания или поклонения перед исторической фигурой, а на основании общих целей и интересов. Нужно отбросить как догматизм, так и ревизионизм, старые теории должны остаться в прошлом, сегодняшний момент требует выработки новой тактики и стратегии, новой социалистической теории. Вырабатывать её не в кабинетах и форумах, клепая статьи ни о чем ради предания себе важности, а вырабатывать её в практике, в ходе анализа социальной и политической действительности и выработки тактики и стратегии. Следует объединить всех революционных левых, готовых отказаться от догм изживших теорий ради живого творческого социализма. Взять за основу общую цель — достижение бесклассового безгосударственного общества, и общие краткросрочные интересы — развитие левого движения, создания у него прочной социальной базы, распространение социалистических идей в обществе, выработка эффективных тактики и стратегии. Это возможно при идейном плюрализме, уважении к чужому мнению, отказе от излишнего историзма, конструктивной дискуссии, адекватной критике и адекватной реакции на критику, отказе от исторических ролевых моделей и прошлого ради будущего. Несомненно, выработка общей программы, которая получится довольно расплывчатой, с описанием лишь общих целей, по которым есть согласие, возможна при ряде уступок в терминологических вопросах, здравых, адекватных дискуссиях. Нужно понимать, что идеи, актуальные для одного исторического периода, могут не быть актуальны для другого периода. Нужно учитывать произошедшие социальные изменения, изменившуюся психологию общества и классов, технический прогресс, устоявшееся в обществе восприятие тех или иных терминов, и связанные с ним стереотипы. Так, термины «коммунизм, большевизм, анархизм» и прочие имеют вполне конкретное значение в общественном сознании. Тут можно привести следующий пример, который повторяется регулярно. На митинге походит женщина лет сорока и интересуется, за что выступают митингующие. Получив ответ и более менее подробное описание предлагаемой структуры общества, она загорается и изъявляет желание как то поучаствовать в этом движении, спрашивает как оно называется и как можно присоединиться. Услышав, что это движение анархистов, она смеется и говорит – «а, анархисты..», после чего разворачивается и уходит. Подобная ситуация повторялась не раз и не два. Тут вполне уместно вспомнить мексиканских анархистов, братьев Флорес Магонов. Они предпочитали не называть себя анархистами до начала революции, ведя пропаганду анархистских идей под другими названиями. Поясняли они это следующим образом:

«Все это в известной мере сводится к вопросу тактики. Если мы будем называть себя анархистами из принципа, нас мало кто станет слушать. Не называя себя анархистами, мы направляем свои помыслы… против имущего класса… ни одна либеральная партия в мире не имеет наших антикапиталистических тенденций, которые сейчас инициируют революцию в Мексике. И мы не сможем достичь этого, если вместо анархистов назовемся, скажем, просто социалистами. Все это вопрос тактики. Мы дадим землю народу в ходе революции, и не станем обманщиками. Мы дадим ему затем владение фабриками, шахтами и т.д. Чтобы против нас не сплотились все, мы продолжаем следовать той же тактике, которая уже принесла нам хорошие результаты. Мы будем продолжать называть себя либералами во время революции, но в действительности продолжаем пропаганду анархии и совершать анархистские действия».

Надо отметить, что это принесло им некоторый успех и помогло весьма широко распространить анархические взгляды в мексиканском обществе. Сегодня перед нами стоит та же проблема. Люди готовы воспринимать анархические идеи, и относятся к ним с симпатией. При этом большинство отпугивает слово «анархизм», в виду сложившихся общественных стереотипов. То же самое можно сказать и про марксистские движения – «троцкисты», «большевики», «коммунисты» — данные термины так же имеют вполне конкретное негативное восприятие в обществе. Либо же под «коммунизмом», если он воспринимается положительно, имеются в виду совсем не коммунистические идеи, а, скорее, напротив, имперские. Мы должны спросить себя – что нам важнее? Распространение наших идей, развитие движений, или право называться понравившейся черепашкой-ниндзя? Есть множество других терминов, которые не имеют столь негативного отношения в обществе, но при этом вполне подошли бы для определения наших идей и движений, не пугая обывателей – социалисты (или же либертарные социалисты), социал-революционеры, социал-радикалы и т.д., можно запросто подобрать подходящий термин. Но проблема в страстном желании большинства примерить на себя какой-либо образ, историческую ролевую модель, ощутить общность к большевикам 1917 года, махновцам, испанским анархистам 1936 и т.д. Вполне нормально для общества потребления, но недопустимо для человека, желающего распространить свои идеи в обществе.

 

Итак, мы должны отказаться от исторических идентичностей и объединиться на основе того, что нас реально объединяет. Это, в первую очередь, общность целей – желание построить безгосударственное коммунистическое общество. Есть различие в предлагаемых методах после революции – «отмирание государства», или же его немедленное уничтожение. Сегодня этот вопрос не обсуждался и не ставился критически, на него смотрят через призму начала 20-го века. Этот вопрос весьма важен, и нуждается в обсуждении, насколько сегодня анархистская или марксистская теория касаемо этого вопроса соответствует сегодняшнему моменту. Ведь даже с точки зрения исторического большевизма, задачи индустриализации сегодня не стоит, а «воспитание нового человека», которое так же ставил большевизм, возможно, с анархической точки зрения, только в процессе самоорганизации, а не принуждения сверху. Так же тут будет интересно обсудить данный вопрос в рамках концепции Фромма, о том, что индивидуальный характер определяется социальным, который определяется общественными отношениями. Но, в любом случае, это вопрос весьма отдаленного будущего, сегодня он перед нами не стоит. Нужно быть более практичными, и понять, что вопросы, которые стоят сегодня – являются скорее поводом для сотрудничества и совместного анализа ситуации, с вырабатыванием на его основе общей тактики и стратегии. Перед нами не стоит вопрос о переходном государстве или немедленном уничтожении государства. Нужно заново, с позиций сегодняшней реальности, пересмотреть все вопросы, которые стоят перед нами сегодня (в практическом плане), и вопросы, который встанут завтра (в дискуссионом теоретическом плане). Главная проблема, которая встает перед подобным объединением – неготовность отказаться от исторических идентичностей и обладание истиной в последней инстанции для каждого из леваков. Очень сомнительно, что марксисты пойдут на уступки в области терминологии, которая им, кажется, важнее конкретного результата. Так же сомнительно, что анархисты пойдут на сотрудничество с «политиканами» и откажутся от своего самоназвания, которое им столь же дорого, как и марксистам их терминология. Однако если марксисты и анархисты смогут правильно расставить приоритеты, поймут что конечный результат важнее ролевых моделей, что сущность идей важнее их формы, то, сделав ряд уступок друг другу в области названий и терминологий, примут приемлемое название для тех и других, которое не пугало бы «простых людей», и поймут, что агитацию нужно вести не исходя из «правильности термина», а исходя из того, как он будет восприниматься в конкретной агитируемой среде, подбирая в каждом случае наиболее легко усваиваемый термин, они тем самым сбросят багаж, который мешает им выбраться из общественной и политической изоляции, преодолеют многое из того, что мешает им развиваться.

Речь ни в коем случае не идет об отказе от старых теорий и изучения исторического опыта. Речь идет о их критическом восприятии. Не стоит воспринимать все, написанное Кропоткиным и Марксом, как неоспоримую догму. Все старые вопросы должны быть рассмотрены с новых позиций, соответствующих сегодняшнему дню, каждое положение должно быть поставлено под сомнение и рассмотрено заново с позиций известного сегодня исторического опыта, и их соответствия действительности. Так же не стоит изучать историю, в попытке найти в ней что то импонирующее, на что можно равняться. Нужно изучать историю с целью изучения опыта разных движений в разных социальных и исторических ситуациях, и результаты, к которым эта деятельность привела.

Так же в плане практики крайне важно учесть современный анархистский опыт. На смену спонтанной деятельности, возникающей как реакция на что то, должна прийти осмысленная систематизированная деятельность, которая поможет нам ставить собственную повестку. На смену всеобщей дезорганизованности, мешавшей нам закрепить тактические успехи, должна прийти сильная работоспособная организация, которая знала бы, что она делает, каким будет её следующий шаг, и что повлечет это за собой. Нужно действовать не потому, что «что то должно быть сделано», как мы действовали до этого, а нужно действовать потому, что «это должно быть сделано». Нужно не останавливаться, достигая мелких незначительных побед в какой то области, а вести наступающую деятельность, ориентироваться на постоянное её расширение как внутри каких то конкретных проблем, там и вообще, охватывая собой все новые и новые проблемы.

Скорее всего, это будет, случись оно, среднесрочное объединение на один этап развития движения, с помощью которого возможно совершить прорыв и выйти из политической изоляции и маргинального гетто. Возможно, потом произойдет дальнейшее разделение так же на анархистов-федералистов и марксистов-централистов, когда ближайшие цели будут достигнуты и встанут вопросы, по которым достижение консенсуса будет достигаться сложнее. Возможно, основные вопросы будут пересмотрены, и данное объединение положит начало новому социал-революционному движению, ориентирующемуся на проблемы сегодняшнего дня, а не на исторические модели. Но, в любом случае, тактический союз движений со схожими идеологиями и схожими тактическими целями представляется гораздо более естественным, чем постоянный союз противоположных политических сил, имеющих общего лишь название и общих исторических фигур для онанизма. Этот процесс происходит уже сейчас: люди, называющие себя анархистами, находятся в неразрешаемом противоречии друг с другом, и одни вполне успешно блокируются с неавторитарными марксистами, а вторые — не видят ничего зазорного в сотрудничестве с либералами. Это верный признак выздоровления анархического движения, когда идеи ставятся выше идентификации. Нам необходимо форсировать этот процесс, ради скорейшего выздоровления всего левого движения, ради живого социализма, а не мертвого догматизма. Мы должны перестать искать ответы в прошлом и устремить свой взгляд в будущее.

Источник - https://vk.com/redblackblog

?

Комментарии (26)

RSS свернуть / развернуть
avatar
ладно, ок, убедил
avatar
Добавил картинку превью, не забыйвайте об этом, пожалуйста)
avatar
Согласен с очень многим. Не согласен с идеей организации. Не вижу как в нынешних условиях возможности для какой-то единой структуры. Причем не вижу её не только в условной анархисткой или марксисткой среде, но скорее в обществе в целом.
Думаю что такие организации\партии ушли вместе с фордизмом и сегодня для общества куда органичней децентрализованные структуры на подобие тех вокруг которых построенны всякие википедии, линуксы или анонимусы.
avatar
отсутствие организации означает узурпацию масс в перспективе превращения борьбы из кружковой в народную. Мы это видели на примере белой ленты. Люди, имевшие свою тусовку, проявив минимальнейшую степень организованности, сумели прицепить к себе уймы недовольных. Левым пришлось вскакивать на подножку уходящего поезда. А единая структура возможна через кружковую работу, через участие одних и тех же людей в разных группах. Это осуществимо.
avatar
Сами по себе форма организации или форма аффинити-групп не представляют никакой самоценности, они служат лишь инструментом для достижения поставленной цели. Для каких то целей могут быть более успешны одни формы организации, для каких то — другие. Алшишов привел хороший пример. Конкретная структура конечно так же нуждается в обсуждении, но я пока слабо представляю, как поставленные цели могут быть удовлетворены теми же аффинити-группами. К тому же, указывая на всеобщую дезорганизованность анархистов как на одну из причин провала нашей предыдущей деятельности, мне кажется в попытке исправить это было бы нелогичным не ставить вопрос о более организованной и упорядоченной деятельности. Не говоря о том, что более структуризированная организация могла бы положить начало дискуссии и отказу от старых догм и багажа невоспринимающихся в обществе терминов и самоназваний. Хотя точнее они должны были бы предшествоствать единой структуре, но, думаю, общее стремление на единую структуру повысило бы мотивацию в этом деле. В любом случае, пример, приведенный Алшишовым довольно хорош, более организованные структуры с более распиаренными «брендами» имеют огромное преимущество перед сетью анонимных групп.
avatar
Ещё одна статья, которых сегодня очень много, где автор, не усвоивший азы марксизма, пытается критиковать марксизм, ставить его на одну доску с другими идейными течениями, и в котором, в кои веки снова нам предлагается новая теория, новые проекты, рекомендации, как нам обустроить общество, навязав, эти, вытащенные из сознания идеи, обществу сверху, т.е. с помощью сознания изменить мир, общественное бытиё. Всё это уже было много раз. Автор с удивлением, как бы, обнаруживает что-то негодное, с его точки зрения, творящееся в левом движении, не понимая того, что описываемое им и есть естественные формы в общественном сознании. которые порождены данным способом производства, тем базисом, который и способен порождать то, чем недоволен автор. Такое положение было всегда, где наличие тех или иных партий, групп, организаций всего лишь отражали интересы определённых классов и социальных слоёв общества. Только изменения в способе производства приведут к изменениям в надстройке, но рассматривая процессы с позиций материалистической диалектики, можно вписавшись в сегодняшнюю логику движения делать то, что можно сегодня делать, т.е. отвечать на те вопросы, которые ставит перед нами сама жизнь.
avatar
формула «базис-надстройка» правильная и хороша для базового уровня знакомства с теорией. Но дальше мы должны не просто видеть скрытое (базис) за его проявлениями (надстройкой), но и механизм, который определяет, почему и как базис проявляется именно в тех формах, которые мы видим. Это поможет понять, отчего «надстройки» при одинаковом способе производства порой так сильно отличаются друг от друга. И сохраняя по-прежнему тезис о том, что именно бытие определяет сознание, мы можем тогда понять, что связи между базисом и надстройкой сложнее и разнообразнее, чем простая штамповка образов и подобий.Это что касается теории. В практике же она отражается возможностью такого косметического изменения мира, которое откроет в дальнейшем путь к качественному изменению, к преодолению формы производства. Но недопустимо утыкаться в формулу «всё, что мы видим, является следствием формы производства». Это так, да не совсем так.
avatar
Очень ценный комментарий, и очень поспешные выводы. Про то, что не стоит ставить свою «единственно правильную» идеологию на одну доску с другими идейными течениями — об этом может сказать запросто и анархист, и либерал, и нацист. Естественно, считая свою идеологию единственно правильной, они не будут ставить её на одну доску с другими ошибочными идеологиями. Так же, хотя в статье довольно мало говорилось о самом марксизме, уже сделаны выводы, что раз автор не является некритичным последователем марксизма — то он, несомненно, не знаком не то, что с марксизмом, но даже с его простейшими азами. Достаточно перечитать ту часть, где пишется о сектанстве и догматизме нынешних марксистов, а затем перейти к этому комментарию, что бы часть о сектанстве получила свое подтверждение. Браво, отличная иллюстрация к статье!Касаемо марксизма — то автор не отрицает марксизм и не призывает к созданию новой идеологии на ровном месте. Марксизм может быть силен в экономике, концепции Эриха Фромма бесценны в области социальной психологии, анархизм силен в этической составляющей и т.д. Несомненно, нам нужно изучать марксизм, так же как и анархистские и прочие теории. Только изучать их следует не как священное писание, дающее ответы на все вопросы, а более критически, следует критично отнестись ко всему, описанному там и проанализировать теорию — отделить ошибочное, отделить то, что было актуально во времена создания теорий, и отделить то, что является актуальным до сих пор. Спросить, достаточно ли полно объясняет теория данное явление? Пригодно ли это сейчас, в нынешних условиях? Ну и т.д.
avatar
Уважаемый S-R! Спасибо за комментарий. Конечно в одном комментарии пытаться убеждать оппонента в чём-либо, касаемо мировоззрения, очень сложное и не простое дело. Попробую, как получится. Вы пишите: «Про то, что не стоит ставить свою «единственно правильную» идеологию на одну доску с другими идейными течениями — об этом может сказать запросто и анархист, и либерал, и нацист». Да, сказать может, но марксизм — это высшее достижение человеческого разума в области философии, миросозерцания. Надеюсь, Вы читали «Три источника и три составные части марксизма», В. И. Ленина. (Т. 23, с. 40-48). А теперь попробуем иначе. Человек, владеющий той или иной профессией в совершенстве, скажем так, имея достаточно большие знания и опыт, думаю Вы согласитесь, что в беседе с другим человеком из той же профессии сразу сделает выводы о том, владеет данный человек данной профессией, отстаёт он от него или опережает. По риторике, по тонкостям профессии, по выражениям, по определениям, даже по перестановке слов, профессионал делает достаточно точные выводы, и даже может определить на каком уровне находится другой человек, видя его те или иные ошибки, потому что его ошибки это ошибки профессионала в прошлом, и т.д. И когда Вы пишите: «Несомненно, нам нужно изучать марксизм, так же как и анархистские и прочие теории. Только изучать их следует не как священное писание, дающее ответы на все вопросы, а более критически, следует критично отнестись ко всему, описанному там и проанализировать теорию — отделить ошибочное, отделить то, что было актуально во времена создания теорий, и отделить то, что является актуальным до сих пор. Спросить, достаточно ли полно объясняет теория данное явление? Пригодно ли это сейчас, в нынешних условиях? Ну и т.д», то Вы уважаемый, надеюсь, догадались, какие Выводы я делаю относительно Вас, касаемо вашего понимания марксизма. Да, уважаемый, и актуально, и дающий ответы на все вопросы, и полно объясняет все явления, и пригоден в нынешних условиях!!! Но доказать Вам это сейчас, это перевернуть ваши воззрения, а это, увы, невозможно. Маркс ничего не изобретал, он открывал, как учёный то, что существует в мироздании независимо от субъекта. Учение Маркса также объективно, как и законы механики Ньютона, Законы Кеплера и т.д. В основе — материалистическая диалектика — наука о наиболее общих законах развития природы, общества, мышления. Всё остальное — субъективное отражение субъектов, т.е находится в области идеального, по выражению Маркса…
avatar
Да, действительно, всё ясно. Более 20 лет нам предлагают новые рецепты, при этом не усвоив и не поняв то, что создано полтораста лет назад. Ф. Энгельс, " Анти-Дюринг": "… Незрелому состоянию капиталистического производства, незрелым классовым отношениям соответствовали и незрелые теории. Решение общественных задач, еще скрытое в неразвитых экономических отношениях, приходилось выдумывать из головы. Общественный строй являл одни лишь недостатки; их устранение было задачей мыслящего разума. Требовалось изобрести новую, более совершенную систему общественного устройства и навязать ее существующему обществу извне, посредством пропаганды, а по возможности и примерами показательных опытов. Эти новые социальные системы заранее были обречены на то, чтобы оставаться утопиями, и чем больше разрабатывались они в подробностях, тем дальше они должны были уноситься в область чистой фантазии". (Т. 20, с. 269). И далее: «Материалистическое понимание истории исходит из того положения, что производство, а вслед за производством обмен его продуктов, составляет основу всякого общественного строя; что в каждом выступающем в истории обществе распределение продуктов, а вместе с ним и разделение общества на классы или сословия, определяется тем, что и как производится, и как эти продукты производства обмениваются. Таким образом, конечных причин всех общественных изменений и политических переворотов надо искать не в головах людей, не в возрастающем понимании ими вечной истины и справедливости, а в изменениях способа производства и обмена; их надо искать не в философии, а в экономике соответствующей эпохи».
Считаете это устаревшим? Хотите подвергнуть сомнению? Да, флаг Вам в руки!
avatar
марксизм — это высшее достижение человеческого разума в области философии, миросозерцания
марксизм — это высшее достижение человеческого разума в области философии, миросозерцания
марксизм — это высшее достижение человеческого разума в области философии, миросозерцания
avatar
Как Говорил Гегель, истина конкретна. Вдаваясь в абстракцию, Вы говорите о предположениях, которые лежат в самой тенденции развития от низшего к высшему. И я говорил не о форме производства, а о способе производства, где базис — это производственные отношения, и где, в свою очередь, люди вступают в определённые отношения, по мимо своей воли. Базис рождает всю совокупность форм общественного сознания и всю совокупность общественных отношений.
avatar
люди, называющие себя анархистами, находятся в неразрешаемом противоречии друг с другом, и одни вполне успешно блокируются с неавторитарными марксистами, а вторые — не видят ничего зазорного в сотрудничестве с либералами

Примеры «сотрудничества с либералами»?
avatar
Яблока и рыночника Серого Фиолетового, конечно же, не было
avatar
Навального, Тора и Немцова тоже не было, конечно же, поражаюсь такой логике.
avatar
на каком то организационном уровне с ними никто не сотрудничал и на собрания не водил
avatar
Ладно вам, вся кампания по поводу «ментовского беспредела» делалась при участие довольно таки либеральных правозащитников из ЗПЧ (хоть Пономарев и позиционирует себя как социал-демократа). То же касается многих антифашистских кампаний.
avatar
Достоинства статьи: 1. Справедливая критика догматизма. 2. Справедливая критика исторических ролевых игр и фетишизма. 3. Констатация одной из центральных проблем — отсутствия стратегии. 4. Подчеркивание того, что нам нужна широкая, не субкультурная социальная база. Недостатки статьи: 1. Высокомерно-снисходительное отношение к западной левоактивистской культуре, которая якобы «за несколько десятилетий своего существования не достигла никаких результатов». 2. Автор несколько раз подчеркивает, что анархист «имеет весьма притягательный на уровне подсознания и сложившихся стереотипов эмоциональный образ», а потом пишет, что «большинство отпугивает слово «анархизм», в виду сложившихся общественных стереотипов». Трудно не отметить явного противоречия. 3. Автор идентифицируется с «борьбой за радикальное переустройство общества», и ставит работу над отдельными социальными проблемами на одну доску с поеданием еды из помоек. Это не очень уважительно по отношению ко многим достойным людям. Кроме того, неплохо помнить, что российское общество пока не готово даже к умеренному переустройству и считает вершиной радикализма смену правящей клики. В этом контексте работа над отдельными социальными проблемами — один из лучших способов наглядной демонстрации всему обществу, что мы не утописты-маргиналы, а люди действия. Это создает движению репутацию и расширяет его социальную базу за счет людей, далеких от субкультуры, к чему стремится и автор.
avatar
1) Может я чего то не знаю, но если у западноактивистской культуры есть какие то результаты, кроме ритуальных игр в догонялки и вышибалы с полицейскими, то можно их огласить?2) У слова «анархист» есть несколько возможно стереотипов, разбирать их все — было бы слишком большим отвлечением от темы. Приводимый здесь стереотип было актуально привести, говоря о анархистской среде. У рядового «обывателя» слово «анархист», как правило, вызывает другие ассоциации, но даже если и эти — то очевидно, что и данный стереотип не способен оказать позитивного влияния на людей старше определенного возраста. Так же стоит отметить, что слова «анархист», «анархия» и «анархизм» имеют разные восприятия и вызывают разные ассоциации, приводить их все — понадобится писать отдельную статью. Здесь же вовсе не ставился задачей подобный разбор стереотипов.3) Что понимается под «отдельными социальными проблемами»?
avatar
1.В формате коммента не охватишь специфику каждой страны, но в среднем европейский левый движ отличается от нашего: а)гораздо большей численностью, не уступающей местным правым и зачастую превосходящей их; б)крайне развитой инфраструктурой, от профсоюзов до местных объединений и активистских центров; в)наличием реальных боевых организаций. Я сравниваю общественные движения по этим трем показателям (численность, инфраструктура, готовность к радикальным действиям) и сравнение, увы, не в нашу пользу. 2.Имхо взаимопротиворечивые доводы лучше не приводить. 3.«Латание дыр в капитализме, благотворительность, зоозащитная и феминистическая борьба» — это то, чем занимаются абсолютно адекватные активисты. Возьмем движение в поддержку жителей общаг, помощь бомжам, гастарбайтерам и многое другое — что это, как не латание дыр в капитализме? Но это нужно делать, это дает нам прямой контакт с жертвами системы, а им (как и всем) показывает, что они не одиноки и что «есть такие люди» в нашей стране, которые на их стороне. Буду этим заниматься и дальше, или надо проходить мимо?
avatar
1) Численность, инфраструктура и боевые организации — действительно несомненный плюс в европейском движении. Но не смотря на это их успехи тем не менее мне кажутся сомнительными, помимо перечисленного — они так же просирают все, что можно, и так же замкнуты в себе, обратившись скорее в субкультуру. Это касаемо немецких автономов и европейских анархистов вообще. С положением дел европейских марксистов знаком довольно плохо, так что утверждать про них не берусь. Но, как бы там не было, это мое оценочное мнение, и оно неважно в данном случае. Так как их опыт при любом раскладе так же нуждается в анализе. И если он положительный, то нужно учитывать как раз специфику страны, и выбирать то, что могло бы прижиться на нашей почве и дать результаты. Если отрицательный, то все равно нужно выбрать то положительное, что там присутствует, посмотреть, насколько это осуществимо при наших условиях. Ясно одно, что бездумное копирование западного движения, без какой либо стратегии, просто потому что «так делают на западе» — привело движение в тупик. В целом, независимо от того, как оценивать в целом успехи европейских леваков, положительно или отрицательно, вполне нужно перенять часть опыта, но недопустимо перенимать весь опыт и просто копировать движение, бездумно перенося на другую социальную почву.2) Действительно, возможно следовало дополнить небольшим комментарием по этому поводу, что бы не возникало недоразумений.3) Боюсь что ответ получился бы слишком развернутым и занял бы слишком много времени, отмечу лишь, что специфика социальных конфликтов — как общаги или точечная застройка или вырубка лесов — заключается в том, что там по одну сторону, как правило, стоят люди, не имеющие власти политической и экономической, а по другую — те, кто эту власть имеют. Цель участия в таких конфликтах — не конкретно остановить вырубку или застройку или выселение (это лишь тактическая задача), а именно пропаганда взглядов и идей, восприятие людьми нашей картин происходящего и общественного устройства нынешнего и будущего, во первых (в итоге эти люди действительно ходят на общепротестные акции в колонне анархистов и начинают интересоваться анархическими взглядами, участвовать в дискуссиях и читать соответствующую литературу, хотя по сравнению с субкультурщиками и активом они на демонстрациях, конечно, в меньшинстве на данный момент), а во вторых — пропаганда прямого действия. В движениях за «права» специфика другая. Там тоже возможен подход вроде того, что в социальных конфликтах, но сложнее, потому что там деление происходит не по линии угнетенные-угнетатели, а по линии геи-гетеросексуалы, женщины-мужчины, русские-мигранты и т.д. Поэтому пропаганда соответствующая там сложнее. Она тоже возможна, но к сожалению те активисты, которые занимаются этим, так и оставляют все в данных плоскостях, не переводя эти конфликты в классовую плоскость. В ближайшее время постараюсь написать более развернутый ответ.
avatar
1)Сначала в твоей статье европейская левоактивистская культура «за несколько десятилетий своего существования не достигла никаких результатов», теперь они еще «просирают все, что можно, и так же замкнуты в себе, обратившись скорее в субкультуру». А после этих тяжелых обвинений сразу: «это мое оценочное мнение». Получается, главное — обругать европейских левых и навешать на них ярлыков — причем походя, между делом. Ок, обругали и заклеймили. Едем дальше. 2)Чуждые тебе противостояния ты даже не считаешь социальными конфликтами, называя их уничижительно движениями за «права» (в кавычках), где «деление происходит не по линии угнетенные-угнетатели, а по линии геи-гетеросексуалы, женщины-мужчины, русские-мигранты». Таким образом, ты заявляешь, что привилегированные группы, к которым ты принадлежишь, не могут быть угнетателями. А те группы, которые от них страдают, не могут быть угнетенными. Они просто борются за какие-то непонятные «права» в кавычках. Видимо, им просто делать нечего… Этот взгляд зациклен на проблемах белых русских гетеросексуальных мужчин. Очень привилегированный взгляд. Никто не превращал твою жизнь в ад по национальному или гендерному критерию — поэтому ты заявляешь, что и нет такого угнетения. У них просто, в твоей терминологии, «третьестепенные плоблемы» (национализм, сексизм и т.д.). Мда, как говорится, сытый голодного не разумеет. Не хочешь ли, все-таки, представить себя на их месте и признать, что социальное угнетение может быть не только классовым?
avatar
Нужно обладать особым даром переводить ЛЮБУЮ тему в плоскость ЛГБТ и феминизма. По этому поводу, если вам так неймется, я могу ответить отдельно и развернуто (только не нужно после этого кричать о «травле», под которой сейчас понимается даже новостной пост о филлипинских геях-партизанах). Здесь же речь совсем о другом, и я устал от того, что любая тема сводится к этому вопросу. Ответ на твой вопрос постараюсь дать отдельно, как уже писал.
avatar
Нужно обладать особым даром вылить ушаты говна на европейских левых, лягнуть антифашистов и феминисток, навешать ярлыков, никак это не аргуменитировав, и удалиться, обронив царственное «я устал». Да, и еще надо взять на вооружение дивную фразу «это мое оценочное мнение».
avatar
Тут во многом медийная проблема я считаю. Все слышали про РАФ, но мало кто слышал про немецких автономов, при том я уверен что их влияние на немецкое общество было куда сильнее, просто его сложнее отследить, ведь никто не был озабочен погоней за популярностью.

Оставить комментарий