'
PSNet, developing for LiveStreet CMS
08 октября 2012

Включите, заземлите: сие есть Тело Моё

Включите, заземлите: сие есть Тело Моё

Есть такой жанр порнофильмов, где лирического героя ублажает механизм.  Честно-честно! Пыхтит мотор, трещит пружина и мелькает окутанный латексом поршень: туда-сюда, туда-сюда! Когда я такое смотрю, я только об одном думаю: откуда он взялся, откуда появился этот роботизированный блудодей?

Куплен ли он целиком в магазине — или был сложен в гараже из подручных материалов? Это интересно, ведь именно так, из набора "Сделай сам", в постсоветской России было собрано православие. Давайте объясню.

Вот смотрите. ХХ век развеял религиозные предрассудки. Мифы о божественной сущности явлений низложены. Наука и философия показали лживость и вред религиозных текстов, они объяснили истинную природу сакральных чувств в человеке. И если Закон и защищал ещё "чувства верующих", то делал это из жалости, из сочувствия к этим интеллектуально неполноценным членам общества.

"Живая", стихийная религиозность была вытравлена из человеческого быта. Разве хоть кто-то молился всерьёз о благорастворении небес? Приносил ли кто-то жертвы ради обильного урожая, лечил ли туберкулёз святой водой? Нет, нет и снова нет — коль скоро мы говорим о цивилизованных людях. Потому что религия перестала быть частью непосредственной, естественной жизненной практики. Она осталась лишь объектом изучения археологов. Она омертвела, окаменела и превратилась в памятник.

 

 

Но для современной России памятник — это не только памятник. В России  памятник – это предмет вожделения, это причина сексуального возбуждения державника, патриота, государственника. Повсюду в России где стоит памятник, там ставят и скамью для мастурбаций.

Русский патриот имеет Великую мечту — мечту о Великом Возрождении былого Величия Великой России. Эта мечта гложет: чресла патриота зудят, трясутся его руки, и сочится сквозь мелкие поры, стекая по сисечкам, скудный холодный пот. Поэтому патриот приходит в музей и разбивает стеклянную витрину. Он забирает окаменевшие останки некогда живой Церкви и приносит их домой.

Затем он собирает тело Церкви. Собирает скурпулёзно: выкупает из заграницы недостающие детали, сверяется с древними чертежами, слушает советы старожилов, которые ещё помнят, какова была живая Церковь. И кроме того — раз уж собираем все заново, то почему бы не добавить ещё полезных деталей, правда?

 

 

И вот — новое православие собрано. Не выращено, как старое, из людского быта — а именно собрано. Собрано на пустом столе, с которого прогресс смахнул старые верования. Поэтому новое наше православие — это всего-навсего стерильный механизм. А у механизмов есть недостаток: для их работы нужна энергия. Нужно что-то, соединяющее разные мёртвые фрагменты. Нужно что-то, приводящее их в движение.

А откуда взять эту энергию, если наука очистила общество от мрака стихийной религиозности? Что ж, на эти вопросы четко ответили тоталитарные общества 20-го века. Вот что помогает запустить генератор переменного тока для любого социального агрегата:

  1. Интенсивность актов и действий — часто и громко заявлять о себе любым способом, вторгаться в обыденную жизнь людей, не давать им расслабиться, не давать времени отдышаться и подумать;
  2. Внешние (публичные) действия, основанные на ритуалах, а не на внутренних причинах — именно для того, чтобы искусственно развить внутреннее, чтобы внутреннее "поспевало" за внешним;
  3. Нагнетание тревоги и постоянный поиск обидчиков;
  4. Внешний враг (простите уж за банальности);
  5. Маленькие победы, большие победы, реальные победы, выдуманные победы — короче, фабрикация радости, источником которой служит участие в социальном агрегате.
  6. И конечно, куда ж без неё, — кровь. Лучше много крови. Но можно обойтись и символическими жертвоприношениями: разгромить выставку, разогнать гей-парад, избить художника, посадить в тюрьму поэта.

Включите, заземлите: сие есть Тело Моё

То есть, понимаете, в самом простом виде: люди друг о друга трутся, как воздушные шарики, и между ними проскакивают искры статического электричества. Люди находят основания новой веры не в себе, а в окружающих. И чем больше окружающих, тем сильнее вера. И никакого Бога им уже не надо. Отныне энергия новой Церкви, энергия роботизированного православия — это не господняя благодать, а всего лишь следствие работы социальной динамо-машины. И не зря, ох не зря у В. Суркова лежит в кабинете сборник "Коллеж Социологии", в котором эта динамо-машина описана.

Механизм собран, энергия подается исправно, но мечта русского смертолюба так и не сбылась: оживить голем невозможно. Именно поэтому нормальный человек будет смотреть на активность "православных" с недоумением. Ну а как ещё смотреть на людей, которых удовлетворяет робот? И как смотреть на людей, которые приводят этого робота в школы и даже детей заставляют совокупляться с ним? Пыхтит мотор, трещит пружина и скрипит в детских головах холодный металлический поршень новой, мертворожденной зомби-религиозности. Это же безумие, безумие в чистом виде! Более того — безумие заразительное, а значит стократ более страшное.

Но проблема не в РПЦ, конечно, и не в Суркове. Проблема в том, что капиталистическая Россия — это боль и пустота. И пока коммунисты сидят по своим дискуссионным клубам, русским рабочим приходится самостоятельно спасаться от  боли, укутываясь с головой в пустоту нового, роботизированного православия.

?

Комментарии (0)

RSS свернуть / развернуть

Оставить комментарий