'
PSNet, developing for LiveStreet CMS
09 декабря 2015

Аба Гордин: Портрет еврейского анархиста

Этот текст — перевод статьи "Abba Gordin: A portait of a Jewish anarchist" из журнала "Soviet Jewish Affairs". Написана она в 1974 году. Перед статьей — небольшая биографическая справка об авторе статьи. Вообще, тема советских евреев-анархистов (т.н. идиш-анархистов) в русском языковом пространстве представлена довольно слабо, и очень хотелось бы хоть частично восполнить этот пробел. Тексты про Абу Гордина мы уже публиковали (также недавно был опубликован список найденных произведений автора), но на эту статью было много ссылок в различных виденных и читанных нами статьях на тему, и было очень интересно ее перевести. Надеемся, вам тоже будет интересно.

Вольная Думка

Аба Гордин: Портрет еврейского анархистаД-р Джозеф Недава родился в России в 1915 году и жил в Израиле с 1925 года. Он окончил Лондонский Университет(Ph.D. в области юридических наук) и Университета Пенсильвании (Ph.D. в области современной истории). Он читал лекции в университете Бар-Илан, Израиль, про политическую систему Советского Союза. В 1968-1970 он был профессором политологии в университете Дропси в Филадельфии, а далее в Хайфском университете

в Израиле. В течение многих лет он работалполитическм комментатором для различных газет и для израильской радиовещательной службы; в 1952-1953 гг он был сотрудником Еврейского Стола на радио Голос Америки в Нью-Йорке. Доктор Недава является автором книг на политические, "еврейские" и литературные темы. Самый известный его труд — "Троцкий и Евреи". Недава скончался в 1988 году.

***********************************************************************************************************************

Аба Гордин был ключевой фигурой российского анархизма. Он возглавлял "Московскую Федерацию Анархистов" во время расцвета ее силы и влияния во время Октябрьской революции и Гражданской войны и сам был активным участником событий тех "десяти дней, которые всколыхнули мир". В самом начале революции анархисты и левые эсеры примкнули к шаткой большевистской коалиции. Вскоре временный союз распался, и прежние союзники стали смертельными врагами. Установление господства "Красного Террора" усугубило разделение. В течение почти шести лет Гордин вел рискованную политическую жизнь в Советском Союзе, но вскоре после того, как Ленин умер в январе 1924, он бежал в Соединенные Штаты через Сибирь. В течение последних лет его жизни (1958-1964) он жил в Рамат-Гане, Израиль, но он не был сионистом — еще в молодости он отказался от сионизма и стал непоколебимым универсалистом, гражданином мира — но, охваченный одиночеством в космополитическом Нью-Йорке, тосковал по теплоте своей семьи. [1]

Я был близким другом Абы Гордина в его последние годы. Когда он прибыл в Израиль, ему был семьдесят один год, но он всегда был молод душой. Я помню, в первый раз, когда я стучал в дверь его скромной квартиры, я ожидал, что дверь мне откроет высокий, величавый, бесцеремонный человек, настоящий титан – сродни легендарному Бакунину. Вместо этого меня поприветствовал низкорослый, улыбающийся, тихий джентльмен с седыми волосами и, прихрамывая, [2] усадил меня на один из двух стульев в своем бедно убранном жилище. Он очень точно себя очертил: "Я — он писал — символ еврейства: душа без тела". [3] Он был умеренным, снисходительным, замечательным собеседником, всегда внимательным к тому, что хотят сказать другие. Он использовал манеру диалогов Сократа. Уникальная фигура, личность, сплетенная из полярных черт, он был индивидуалистом, но любил играть роль гуру. Он происходил из белорусской семьи миснагдимов (противников хасидского ханжества), спокойный рационалист, в то же время отлично разбирался в еврейской мистике и каббале. Он всегда был внимателен к своим грезам и часто говорил мне: "Мои мечты никогда не обманывали меня". Он был радикальным идеологом в тесном контакте с массами, но в то же время, лирический поэт, полностью отделился от окружающих. Он утверждал, что полностью отказался от еврейской традиции; отношение его к Евреям было "чисто формальным", обстоятельством рождения; но я редко сталкивался с более "еврейским" евреем. Хотя он признался мне однажды, что его этическое мировоззрение восходит к Исайе и никогда не переставал лелеять Книгу Псалмов как самое драгоценное духовное приобретение. Его пространные работы усыпаны изречениями и мудростью Раввинов. Он часто цитировал Талмуд и Мидраш в спорах с такими большевистскими светилами как Луначарский, Ярославский и иже с ними. Он использовал в своих полемических статьях в Анархии, органе Федерации Анархистов, Талмудические притчи и метафоры. Его стиль, казалось, был ни к месту как в его среде, так и среде марксистов. Но эти чужестранные элементы добавляли его тестам невероятного изящества, своего рода сюрреалистическую странность, которая была более, чем просто его словоохотливостью.

Гордин бунтовал против любых догм. В этом отношении он никогда не смягчался даже с возрастом. Он был бунтарем по своей природе. Его первое восстание было против его отца. Раввин Рав Йегуда-Лейб Гордин, человек гения и характера. Конфликт между ними начался, когда Аба Гордин был еще совсем молод. Когда Аба начал отказываться от религии, он отказался подчиняться и воле отца. Произошел открытый конфликт, когда Аба вступился за младшего брата, которого отец упрекнул за то, что он отказался от "талита". [4] Аба говорил, что отношения отца-сына в его случае могли служить предметом для Фрейдистского тематического исследования. Он завидовал своему отцу и был обижен из-за отсутствия собственной власти, восхищаясь им и ненавидя его одновременно страдал от того, что он называл "комплексом Авраама-Фарры" – ведомый внутренним желанием разбить "идолов" его отца, отринуть все его верования. Они вели множество бессмысленных споров о фундаментальных еврейских законах.

Я когда-то сказал моему отцу: "Почему Вы, Раввины, так печетесь о слове Бога, гордитесь миром Израиля, который не является Вашим. Если бы Вы должны были хотя бы призвать своими молитвами Мессию, тогда я признал бы, что Вы обладаете большей властью, чем мы, миряне. Но Вы не призвали Мессии, и не призовете, и не для этого вы так печетесь о слове божием, и мы можем лишь повторить вашу судьбу". На это мой отец ответил мне: "Но действительно ли Вы готовы ждать его день за днем, как мы? Я не уверен". [5]

Аба покинул отчий дом и никогда не возвращался.

Гордин был философским анархистом. Он черпал вдохновение у старых мастеров, Прудона, Бакунина и Кропоткина, но и не принимал их идей целиком. Ему были близки их жгучее рвение к свободе, их полная непримиримость с властью, их солидарность с угнетенным человечеством, и их стремление к нравственным ценностям. Ему был близок и христианский анархизм Толстого, но он не мог принять его религиозные убеждения. Он был против любого кровопролития, что затрудняло его революционную деятельность. Для известного украинского лидера – партизана Нестора Махно, который встретил Гордина и его товарищей в Москве, Гордин был "человеком книг, а не дела". [6] Описание Махно, конечно, верно, по своей природе Гордин был скорее отвлеченным идеологом. Он часто говорил мне, что он шел в бой, потому что он не мог оставаться равнодушным к угнетению, но задачи авангарда революционных масс не стыковались с его идеями. Здесь снова очевидно органическое противоречие. С одной стороны, он был чрезвычайно "книжным", смотрящим на все через призму знания [7], с другой стороны, когда он и его старший брат, Вольф [8] изложили доктрину Пан-анархизма, они делали упор на ее антиинтеллектуализм, критикуя книжное обучение, как "дьявольское оружие" в руках правящих каст. [9]

Анархизм как идеологическое движение всегда имел множество оттенков – множество течений, без единородной доктрины. Их объединяет лишь одно — желание покончить со всем правительственными органами и учреждениями, чтобы добиться полной свободы человечества. Нет единства в средствах, которые будут использоваться для того, чтобы достигнуть этой цели, и при этом нет общего согласия по поводу того, какой будет структура человеческого общества. Чтобы предотвратить постоянные споры среди различных течений анархизма в то время как политическая борьба с существующими порядком все еще продолжается, некоторые идеологи анархизма хотели обрисовать в общих чертах подробно природу будущего утопического общества. Они едины в отрицательном аспекте своей общей борьбы – необходимости разрушения существующей капиталистической системы. Они не согласны лишь в средствах, которые будут для этого использованы. Что насчет будущего состояния человеческой "ассоциации" – они откладывают этот вопрос, считая, что он будет разрешен непосредственным желанием масс.

Во время наших многочисленных бесед Аба снова и снова говорил, что самый интересный вклад "Братьев Гординых" в доктрину анархизма – это "Союз Пяти Угнетенных". "Манифест Пан-Анархистов", платформа Общества Анархистов-Коммунистов, которое они основали в 1917, был нацелен на то, чтобы достучаться до категорий человечества, которые капиталистический режим угнетает сильнее всего: рабочие, угнетенные народы, женщины, молодежь и человек как таковой. Угнетателей воплощают пять учреждений: государство, капитализм, колониализм, школа и семья. Угнетенным достаточно было просто объединиться, чтобы без труда преобразить существующий строй. Для отмены государства и капитализма предлагались безгосударственность и коммунизм, для отмены колониализма — "космизм" (отказ от национального хомута), "гинеантропизм" (эмансипация женщин) и "педизм" (освобождение молодежи от "устаревшего рабского образования"). [10]

В 1918 Аба Гордин развил собственную доктрину анархизма, которую он назвал "интериндивидуализмом". Он предлагал

объединение индивидуумов в форме ассоциации, в которых отдельные партнеры не теряют экономическую идентичность...

Интериндивидуализм связан с социализмом также, как интернационализм связан с космополитизмом. [11]

Гордин обязан Максу Штирнеру тем, какой была его теория. Он утверждает в своей автобиографии, что в юности знал книгу “Единственный и его собственность” почти наизусть [12], Он, как и многие анархисты того времени, увлекался Штирнеровской философией “Единственности” ("Для меня нет ничего важнее меня самого!”). Но, строго говоря, все эти кустарные толкования Штирнера полны отсебятины. Принципы Штирнера были неправильно поняты, или, скорее, каждый человек интерпретирует их по своему усмотрению независимо от того, в чем же именно их суть. Единственная вещь, которая объединяет Штирнера и анархистов – презрение к власти и ненависть к догмам. На этом их пути расходятся. Штирнер — "нигилистический эгоист", не мотивированный моральными стандартами; он не стремится к благоденствию человечества вообще. Он не заинтересован в преобразовании общества, скорее в обеспечении человека системой для защиты своих прав. Категории Штирнера имеют больше общего с Ницшеанскими заповедями, чем с мечтами об идеальной социальной гармонии. "Называть Штирнера анархистом – ошибочно, так как философия анархизма и философия “Единственного” почти во всех отношениях противоречат друг другу" [13]

Сотрудничество Гордина с Большевиками было недолгим. Накануне Октябрьской революции казалось, что между анархизмом и коммунизмом было много общего, особенно в свете представления Лениным в августе 1917, в его работе Государство и Революция, теории "отмирания государства". Однако, вскоре выяснилось, что "диктатура пролетариата" была более авторитарной, чем царизм. Как только Большевики пришли к власти, стало ясно, что они не терпели никакой оппозиции изнутри, и уже весной 1918 они предприняли репрессии против эсеров и анархистов. "Чрезвычайная Комиссия" (печально известная ЧК) воспользовалась данной ей произвольной властью по исполнению "революционного правосудия", и скоро тюрьмы были наполнены до отказа. В газете "Анархия" Гордин провел поносительную кампанию против новых "Якобинцев" и их кровавых оргий. Он был против смертной казни; и он тотчас же начал протестовать, зная, что от рук большевиков страдает несчетное множество невинных. "Тогда, во время режима Троцкого, они могли застрелить за любую, пусть и самую мелкую, провинность… делалось это по команде “Льва Грозного”". [14] Люди были так злы на "еврейского комиссара", соратника всесильного Ленина, что анархисты-террористы представили план по его убийству. Именно Гордин отговорил их от реализации этого плана. [15] Окончательный разрыв между Большевиками и анархистами произошел после Взрыва в Леонтьевском переулке. 25 сентября 1919 отколовшаяся от "Анархистов-универсалистов" Гордина группа, сформировавшая подпольную организацию, бросила бомбу в здание Московского Комитета РКП(Б), убив 12 участников и ранив 55. [16] Далее последовала попытка большевиков уничтожить движение анархистов, в их центрах были проведены обыски, изъято их вооружение, а кровопролитные столкновения произошли в двух местах, в том числе в "Дом анархии", штаб-квартире А. Гордина. Сотни анархистов были арестованы, в том числе и сам Гордин.

Он не в первый раз томился в застенках тюрьмы; впервые он был заключен в тюрьму во время Русской Революции 1905 года; он был арестован после того, как он организовал нападение на тюрьму, освободив из нее всех заключенных. Он был непростым заключенным, в результате чего у постоянно возникали конфликты с контролерами и охранниками. Хороший оратор, он часто преобразовывал своих охранников в сторонников идей анархизма. Во время своего последнего пребывания в советской тюрьме (май 1920 г.), он радикализировался и планировал общий бунт, который должен был совпасть с предполагаемой поездкой в тюрьму британской делегации, в которую входили Артур Хендерсон, Рамсей Макдональд, Сидни Уэбб и Бертран Расселл. [17] "Когда он содержался в тюрьме на Лубянке, он имел «честь» познакомиться с верхушкой ЧК – Феликсом Дзержинским, Григорием Заксом и Яковом Петерсом. Однажды Дзержинский, руководитель впечатляющей и ужасающей "руки" большевистской революции, расчувствовался в присутствии Гордина и признавался:

Никто не хочет делать грязную работу по борьбе против контрреволюционеров. Они все белоручки, как вы, братья Гордины; сделать революцию — да, но смешать себя с кровью, грязью, пылью — это нет. Быть революционерами и оставаться моралистами… Поэтому вся эта грязь на мне… Вы думаете, что я знаю меньше вашего, что людям нужна свобода; я знаю это достаточно хорошо, не хуже, чем вы, борцы за свободу, и я пожертвовал своей жизнью и своим здоровьем в этой борьбе за свободу; но я убежден: чтобы добиться свободы в России, нам нужно построить в десять раз больше тюрем, чем мы имеем сейчас.

Дзержинского делал свою работу со всей серьезностью палача Инквизиции. Он был фанатиком с суровым выражением лица; Гордин сказал мне, что лишь единожды ему удалось "выудить" из него наигранную улыбку. Он пришел в кабинет Дзержинского, чтобы выразить протест против ареста товарища-анархиста; он облокотился на трость с выпуклой ручкой, и глава ЧК стал ерзать на стуле, подозревая, что затевается покушение на его жизнь. Гордин понял это и сказал: "Вы не должны бояться, я ценю свою жизнь гораздо больше, чем вы цените вашу..."

Впоследствии Гордин задавался вопросом: почему Большевики оставили ему жизнь? Возможно, они из нравственных соображений не хотели убивать инвалида Октябрьской революции, хотя это весьма сомнительно. В любом случае, он обязан жизнью Крупской, жене Ленина. [19]

Я часто обсуждал с Гординым перспективы прихода к власти анархистов в советской России вскоре после Октябрьской революции, когда вспыхнула Гражданская война и Большевики столкнулись с огромными трудностями. С конца 1917 и до подписания Брестского Мира в марте 1918, анархисты были очень популярны среди масс. У анархистской ежедневной газеты Анархия был тираж в районе 50,000 — 75,000, больше, чем у Правды. У газеты Буревестник, издаваемой Вольфом Гординым в Петрограде, было обращение приблизительно 25,000. Число сочувствующих анархистам измерялось десятками тысяч, главным образом среди промышленных рабочих и моряков. Аба Гордин был избран в Съезд Советов от трех Московских промышленных предприятий (хотя Большевики не позволили ему там присутствовать). Большевики теряли позиции из-за зверских продовольственных реквизиций, отчаяния крестьянства, распространяющегося голода и развала в средствах связи. Если бы анархисты подняли восстание, у них было бы множество союзников. Левые эсеры создавали антибольшевистский фронт, аналогичное предложение к анархистам поступало от крайне правых, от белогвардейца, двоюродного брата Петра Кропоткина (вероятнее всего, имеется в виду племянник Кропокина, Николай Поливанов, который был белогвардейцем, к источнику в статье обратиться невозможно – он на идиш – прим. пер.). [20] Гордин отказался от обоих предложений потому, что счел их опасными авантюрами. Некоторые говорили, что, если бы Гордин не был ранен в 1917 и фактически выведен из строя в течение почти полутора лет, дела в Советском Союзе сложились бы по-другому; анархисты вместе с эсерами могли нарушить баланс сил на «внутреннем фронте», и, таким образом, быть может, проложили бы путь к успешной интервенции извне. Сам Гордин относился к возможности такого исхода скептически. Он склонялся к тому, что анархисты были неспособны эффективно управлять, потому что они испытывали недостаток в опытных лидерах — большинство анархистов были молодыми людьми (самому Гордину было около тридцати). Единственный человек, который имел шанс быть лидером — Петр Кропоткин — был слишком стар, ему было больше 75, и он не мог быть даже источником вдохновения. С одной стороны, он был готов пойти на компромисс с властью большевиков, и с другой, когда он постарел, он стал крайним моралистом. Гордин рассказывал мне историю, отражающую настроение Кропоткина того периода. Когда его попросили написать статью для анархической газеты, Кропоткин отказался, потому что типография была конфискована анархистами. [21]

Кажется, что даже если бы тогда у анархистов были молодые лидеры, положение анархистов осталось бы безнадежным. Захват власти предполагает организацию – полную противоположность анархистской доктрины. Опора на спонтанную волю масс была бесполезной. В истории России "Иваны Грозные" всегда побеждают "Стенек Разиных".

К середине 1918 Гордин был убежденным антибольшевиком (см. его Разоблаченный Коммунизм, Нью-Йорк, 1940), и более того, он вскоре понял, что не было никакой причины оставаться в Советском Союзе и вести бессмысленную войну; ни одна идеология не могла выжить в удушающей атмосфере Коммунизма. Одномерный мир разрастался, он промедлил, а после вынужден был изобретать способ выехать из России, поскольку двери для "друга и врага" уже закрылись. Он думал, ему поможет Каменев, Советский Комиссар и глава Московской секции РКП(б). В эти годы Гордин тесно контактировал с этим благожелательным функционером советской системы. В 1924 он обратился к нему в его Московском офисе и сказал, что для него больше нет никакого смысла в пребывании в стране, когда с его точки зрения революция пошла в неправильном направлении, и когда нет никаких перспектив для изменений в обозримом будущем. Он попросил разрешения эмигрировать, и, когда Каменев отказался категорически, Гордин сказал без задней мысли: "Лев Борисович, давайте сбежим вместе". Каменев был очень удивлен; он был тогда на пике влияния и власти. Он отмахнулся, смеясь, от предложения Гордина, на что Аба ответил:

Если мы убежим, то мы встретимся как хорошие друзья за границей; но если мы останемся, то мы встретимся либо в Сибири, либо на эшафоте. [22]

Прибытие Я. Гордина в Израиль не было для него возвращением на родину. Ярый сионист до Шестого Сионистского Конгресса, с трудом принявшего "Угандскую Программу", он окончательно порвал с сионистами [23] после смерти Теодора Герцля 3 июля 1904 (Аба постился весь день в знак траура). В течение следующих лет он не принял ни одного из всех предлагаемых сионистами территориальных решений. "Еврейский народ покорил измерение времени", он однажды сказал мне. "Это мышление в категориях вечности, не в категориях территорий". Он был против преувеличения важности государства Израиль, и выступал против тех, кто утверждал, что судьба еврейского народа полностью зависела от судьбы государства. Государство Израиль не может вместить в себя всё мировое еврейство. И он считал, что «наша творческая сила, наш гений, не в области государственного строительство, а в том, что у нас есть из этической культуры." [24] Он говорил, что


мы жили столетиями без земли Израиля, но с одной оговоркой. Мы носили с собой и в нас наш Израиль, который из части света стал частью нашей психологии. [25]

Аба Гордин: Портрет еврейского анархистаВсе же у судьбы есть свой путь, и когда-то блуждавший еврейский анархист наконец нашел пристанище на земле его предков. Аба знал не понаслышке об Израиле, с детства был знаком с его историей, географией и духовным климатом. Его одиночество улетучилось в первый день прибытия в новую страну. Хоть он и имел характер своего рода отшельнический и не имел никаких близких родственников (сторонник свободной любви, он никогда не женился, и часто вспоминал изречение Бакунина о том, что революционер, который женится, теряет пятьдесят процентов революционного запала), он, однако, быстро освоился в новом климате. Он прекрасно говорил на иврите; действительно, он искусно владел стилем языка. Вскоре он вернулся к старым еврейским мастерам. Будучи сыном раввина, он написал прекрасные работы про Моисея и Раши, и его естественная склонность к мистике нашла выход в описании жизни Махараля (Пражского раввина Йехуда Лива бен Бецалель) и Божественного Ха-Ари (кАбалист Рабби Ицхак Лурия Ашкенази). Символично, что его последняя книга, Musar Ha-Yahadut, опубликованная посмертно, была ивритским завершением основного корпуса его работ; она было посвящена еврейской этике. Буревестник достиг своей цели; круг жизни в поисках вечной истины для человечества был завершен.

 

[1] Гордин был дядей Дэвида Рэзила, командующего Иргун цвай леуми, которая в 1937 проводила репрессии против арабов в Палестине. Вопреки так называемой официальной политике "сдержанности" это сионистской организации, Рэзил участвовал в закладке бомб на арабском рынке в Иерусалиме. Гордин, анархист, конечно не одобрил террористические акты против невинных людей. Он когда-то поведал мне эпизод, касающийся Дэвида. Будучи ребенком пяти лет, накануне Дня Искупления, когда ритуальный забойщик прибыл в их дом, чтобы выполнить религиозное жертвоприношение, маленький Дэвид сердито закричал: "Как Вы можете убивать этих красивых 'птиц'?..".

[2] Он был тяжело ранен в левую ногу первые дни революции, шесть месяцев лежал в больнице и еще год вынужден был ходить на костылях. См его Zikhroynes un Heshboynes, Buenos Aires 1955-1937. vol. I, p. 188-9, II, p. 13ff.

3 Там же, p. 131.
4 См автобиографию Абы Гордина: Draysik yor in Lite un Poyln, Buenos Aires 1958, p. 291.
5 A. Gordin, "Two Lions: Tolstoy and the Rabbi", Maariv, Tel-Aviv, 15 April 1960.

6 Paul Avrich, The Russian Anarchists, Princeton 1967, p. 211.
7 Показательно, что когда знаменитый еврейский ученый Хафет Хаим посетил дом Гординых, и, желая благословить 6-летнего Аббу, спросил его, что бы он предпочел — Торах (обучение) или богатство, ребенок без колебаний ответил: Торах. — Drays ik yor etc., p. 47ff.

8 Вольф (ВЛ) Гордин возглавлял аналогичную Федерации Анархистов в Петрограде. Братья Гордины имели огромное влияние среди промышленных рабочих в больших городах России. Вольф позже стал большевиком, но не на долго. В конечном счете он разочаровался в Ленине и его приспешниках, бежал в Соединенные Штаты и стал протестантским миссионером. — Paul Avrich, The Russian Anarchists p. 237.
9 В Буревестнике, органе Петроградских анархистов, 27 января 1918, пламенное воззвание гласит: "Необразованные массы уничтожат эту мерзкую культуру, которая делит людей на “невежд” и “интеллектуалов”

10 Zikhroynes etc., vol. I, pp. 76-80. Аба Гордин ехидно заявляет, что "платформа", которая была написана его братом, "содержала больше иностранных слов, чем русских". См. также Avrich, op. cit., p. 177.

11 Zikhroynes, vol. II, p. 306; and vol. I, pp. 449-455.

12 Dr aysik etc., p. 368.

13 R. W. K. Paterson, The Nihilistic Egoist — Max Slirner, Oxford University Press, 1971, p. 141. Это блестящая работа о жизни Штирнера и его философии. Смотрите там же pp. 126-144. Стоит отметить, что знаменитый сионистский лидер В. Жаботинский тоже считал себя учеником Штирнера, хотя он был скорее либеральным анархистом в традициях 19-го века, утверждая, что у его идей нет сходства с русским анархизмом. Он сам отлично определил свою доктрину индивидуализма, которую он назвал «Pan-Basilea», следующим образом: "В начале сотворил Бог человека; каждый человек является королем равно с его товарищами-индивидуумами — и дьявол тоже король; лучше, если человек согрешит против сообщества, чем общество согрешит против личности, ведь общество было создано в интересах личности, а не наоборот, и заключительным концом, видением Мессианских дней, является Сад Рая для человека, блестящее королевство анархии, ведущее постоянную борьбу между беззаконными и безграничными личными силами и 'обществом', у которого нет никакой другой роли, как помочь спотыкающемуся человеку, успокоить его и поднять его и дать ему возможность возвратиться к этой бесконечной борьбе". — Sippur Yamai (Hebrew), Jerusalem 1947, p. 38.

14 Zikhroynes, vol. II, p. 181.

15 Ibid., vol. I, p. 237.

16 Ibid., pp. 237ff., and Avrich, op. cit., pp. 188-9.

17 Zikhroynes, vol. II, p. 236.

18 Ibid., p. 223.

19 Ibid., p. 126.

20 Ibid., pp. 26ff., and p. 85.

21 Любопытно, что Анархия (когда газета была еженедельной) и орган Союза Пяти Угнетенных, Безначальцы, печатались на "реквизированном" у Священного Синода печатном станке в Сергиевском Посаде, находящемся в трех-четырех часах езды от Москвы. "Монахи вынуждены были печатать и отчасти вычитывать анархистские словесные излияния, крестясь и кляня нас, когда никто их не видел. Они мыли руки, силясь смыть нечистоту непристойных слов… “Ни Бога, ни Природы!”, был девиз Союза Пяти". Zikhroynes, vol. I, p. 122.

22 Op. cit., vol. II, pp. 425-8.

23 Draysik, p. 270.

24 A. Gordin, Eseyen, New. York 1951, pp.

25 A. Gordin, Unzer Banem, New York 1946. p. 50.

?

Комментарии (0)

RSS свернуть / развернуть

Оставить комментарий