'
PSNet, developing for LiveStreet CMS
10 мая 2016

Мы все очень тревожны

Капитализм меняется, развиваясь и адаптируясь к стратегиям борьбы с ним. Меняется и характер его угнетающего воздействия. Изначально главным угнетающим воздействием была бедность. Затем бедность сменилась скукой, пик борьбы с которой пришелся на 60-е. Сегодня главное угнетающее воздействие капитализма — тревога. Какими должны быть наши новые стратегии?
 
О динамике капитализма и о стратегиях борьбы с ним читайте в нашем новом переводе.
 
Мы все очень тревожны
 
Мы все очень тревожны
 
Шесть тезисов о тревоге и о том, почему эффективно предотвращать воинственность, а также некоторые из возможных стратегий достижения этого.1

Взято с любезного разрешения у Института Нестандартного Сознания.

 
1. Каждый этап капитализма имеет свое собственное господствующее ответное влияние.2
 
Каждый этап капитализма имеет определенное влияние, которое удерживает его в равновесии. Это не устойчивое положение. Распространенность конкретного господствующего влияния3 является устойчивым только до тех пор, пока не появляются стратегии сопротивления, способные сломать это конкретное влияние и/или социальные источники такого влияния. Следовательно, капитализм постоянно вступает в конфликт со стратегиями сопротивления и создает новое господствующее влияние.
 
Одним из аспектов любого господствующего влияния является то, что это как общественная тайна — каждый замечает, но никто не признает и не говорит о ней. Пока такого рода влияние является общественным секретом, оно продолжает угнетать, и стратегии против него не найти.
 
Общественные секреты, как правило, индивидуализированны. Проблема видна только на индивидуальном, психологическом уровне; социальные причины проблемы скрыты. Каждый этап системы обвиняет жертв за страдания, которые сама эта система и вызывает. Это показывает важную составляющую ее функциональной логики, как проблему, которая зависит от обстоятельств и возникает в конкретном месте.
 
В современную эпоху (до послевоенного переустройства), господствующим влиянием была бедность. В XIX веке понятие господствующего влияния заключалось в том, что капитализм ведет к всеобщему обогащению. Общественным секретом этого времени была бедность рабочего класса. Разоблачение бедности было привнесено революционерами. Первая волна современных социальных движений в XIX веке представляла собой машину для борьбы с бедностью. Такие тактики, как забастовки, борьба за заработную плату, политические организации, взаимопомощь, кооперативы, выплата профсоюзом денежных средств участникам забастовки были эффективными способами подавления власти нищеты, путем обеспечения определенного социального минимума. Некоторые из этих стратегий по-прежнему работают, когда происходит борьба с нищетой.
 
Когда нищета перестала работать в качестве стратегии управления, капитализм перешел к скуке. В середине ХХ века, господствующей общественной идеей было то, что уровень жизни — который расширил доступ к потреблению, здравоохранению и образованию — возрастает. Все в богатых странах были счастливы, а бедные страны были на своем пути к развитию. Общественный секрет заключался в том, что всем было скучно. Это был результат системы Форда, которая была распространена до 1980-х годов. В основе этой системы лежали усердная работа для обеспечения жизни, гарантированная соцзащита, массовое потребление, массовая культура, а также уменьшение влияния рабочего движения, которое было создано для борьбы с нищетой. Гарантия занятости и социального обеспечения снижала беспокойства и страдания, но работа была скучной, она состояла из простых, повторяющихся задач. Капитализм середины столетия дал все необходимое для выживания, но не дал возможности для жизни. Это была система, основанная на выживании за счет насильственного кормления до предела. 
 
Конечно, далеко не все работники в системе Форда на самом деле имели стабильные рабочие места или были в безопасности — это была лишь центральная модель работы, вокруг которой была устроена более крупная система. В действительности, на данном этапе было некоторые сделки — сделка с работниками (скука ради безопасности), которая представляла собой наиболее типичный пример взаимодействия "Фордизм-скука". Сегодня эта сделка с работниками в значительной степени устранена, оставляя пропасть между инсайдерами потребительского общества, автономией и незащищенностью самых маргинальных слоев.
 
2. Современное сопротивление зародилось на волне 1960-х в ответ на господствующее влияние скуки.
 
Если каждый этап господствующей системы имеет господствующее влияние, то для каждого этапа сопротивления необходимы стратегии для борьбы или устранения этого влияния. Если первая волна социальных движений была "машиной для борьбы с нищетой", то вторая волна (охватившая период 1960-90-х) была "машиной для борьбы со скукой". Волна, из которой были рождены наши собственные движения, которые продолжают изменять большинство наших теорий и практик.
 
Большинство тактик этой эпохи были/есть пути бегства из цикла "работай-потребляй-сдохни". Ситуационисты положили начало целому ряду тактик, направленных против скуки. Они заявили: "Мы не хотим мира, в котором гарантия того, что мы не умрем от голода, покупается согласием с риском умереть от скуки". Автономия боролась со скукой, отказываясь работать, как внутри рабочей системы (саботируя и намеренно замедляя темпы работы), так и против неё (сачкуя и выпадая из процесса работы). Эти формы протеста были связаны с более широким социальным процессом контркультурного бегства от распространенных форм скучной работы и скучных социальных ролей.
 
Мы все очень тревожны
 
Что касается феминистского движения, в 1960-х годах понятие "беспокойная домохозяйка" было осмыслено, как обусловленная системой роль. Дальнейшие недовольства были выявлены благодаря повышению сознания, а также определенным текстам и действиям (от "Мифа о вагинальном оргазме" до Редстокских разговоров об абортах), которые были продуктами этого сознания. Аналогичные тенденции можно увидеть и в "Театре угнетенных", критической педагогике, основных разновидностях прямого действия (карнавальных, милитант и пацифистских), а также в возникших в 1990-х годах движениях "свободных тусовок", "верни себе улицы", DIY-культура и хакерская культуры.
 
Произошедшее в середине века изменение приоритетов от бедности к скуке имело решающее значение для появления новой волны восстаний. Мы оказались на последнем гребне этой волны. Точно так же, как тактики первой волны по-прежнему работают в борьбе с нищетой, тактики второй волны актуальны в борьбе со скукой. Трудность в том, что мы все реже воспринимаем скуку в роли главного врага. Вот почему сейчас насильственное сопротивление находится в безвыходном положении.
 
3. Капитализм поглотил борьбу против скуки.
 
Реакций на борьбу со скукой. Капитализм продолжает бегство в пространства за пределами работы, создавая "социальные заводы" — места, в которых все общество организуется как рабочее место. Нестабильность использовалась для того, чтобы заставить людей вернуться к работе в расширенную сферу труда, которая сейчас включает всех работников "социального завода".
 
Можно перечислить много примеров этого преследования. Компании приняли плоские модели управления, стимулирующие сотрудников не только управлять своей работой, но и вкладывать в нее свои души. Общество потребления в настоящее время производит широкий диапазон дешевых продуктов и способствует постоянному отвлечению. Вкусы масс уже не имеют такого влияния на диапазон продуктов общества потребления, как это было раньше. Новые продукты, такие как видео-игры и социальные медиа, характеризуются повышенным уровнем активного индивидуального участия и стимулируют десоциализацию. Для того, чтобы разнообразить опыт на рабочем месте, используются системы по созданию различий между сотрудниками в одной компании и по управлению производительностью. Также расширяется выбор условий для работы на пространствах капитализма: временные работы и частичная самозанятость. Капитализм поощряет рост вторичных медиа-идентичностей, о сохранении которых необходимо очень заботится: естественность изображается через социальные медиа, видимое потребление, обучение на протяжении всей жизни. Различные формы сопротивления предыдущего периода восстановились или пробудились в фиксированной форме, после уничтожения оригинальных форм. Например, корпоративные ночные клубы и музыкальные фестивали заменили рейвы4.
 
4. В современном капитализме господствующее ответное влияние — тревога.
 
Сегодняшний общественный секрет заключается в том, что каждый испытывает тревогу. Тревога распространилась из своих предыдущих мест локализации (например, сексуальности) в социальной сфере. Все формы проницательности, самовыражения, эмоциональной связи, непосредственности и наслаждения теперь пронизаны тревогой. Она стала главным элементом подчинения.
 
Одна из основных частей социальной поддержки тревоги является разноплановая, всепроникающая сеть наблюдения. АНБ5, видеонаблюдение, оценка управления результативностью работы, биржа труда, система привилегий в тюрьмах, постоянное экзаменование и классификация младших школьников. Но эта очевидная сеть — только лишь внешняя оболочка. Нам нужно подумать о путях, по которым неолиберальная идея успеха прививает эти механизмы надзора внутри личностей и жизней большинства населения.
    
Нам необходимо подумать о том, каким образом преднамеренное и якобы добровольное саморазоблачение людей через социальные медиа, потребление и выбор позиций среди мнений, поддерживает активность в области наблюдения виртуальными посторонними лицами. Нам надо подумать о том, как такое наблюдение изменяет то, как мы ищем, оцениваем и узнаем друг друга. Мы словно актеры в безгранично наблюдаемом вечном спектакле. И наш успех в этом спектакле влияет на все: от способности получить доступ к человеческому теплу до способности получить доступ к средствам для существования, не только в виде заработной платы, но также и в виде кредита. Все чаще внешние стороны транслированного наблюдения становятся закрытыми, поскольку общественное пространство бюрократизировано и приватизировано, а постоянно расширяющийся диапазон деятельности человека преследуется в уголовном порядке по причине риска, безопасности, вредности качеству жизни или антисоциального поведения.
 
В этой все более секьюритизированной и видимой области нам приказано взаимодействовать друг с другом. Необщительность не допускается. Поскольку каждого можно заменить или устранить, система использует угрозу насильственного устранения связей между друг другом в любое время, в условиях, когда альтернативные варианты уже заранее исключены. Таким образом насильственное ослабление связей влечет за собой асоциализацию, т.е. приводит к абсурдному отсутствию выбора между асоциальным включением и асоциальным исключением. Эта угроза проявляется в мелочах сегодняшних исправительных практик — от "тайм-аутов" и запретов в интернете до увольнений и отмены льгот. Кульминация угрозы устранения общественных связей появилась в безжалостной форме одиночного заключения в тюрьмах. Такие режимы являются наивысшей степенью "контроля с помощью тревоги": разбивание всех связей взаимозависимости в обстановке постоянной опасности ради достижения краха личности.
 
Настоящее господствующее влияние тревоги также известно, как нестабильность, "подвешенность". "Подвешенность" — это тип незащищенности, подразумевающий возможность заменить человека другим, чтобы установить контроль. "Подвешенность" отличается от бедствования тем, что все необходимое для жизни присутствует. Предметы первой необходимости доступны, но условно удерживаются.
 
"Подвешенность" приводит к распространенной безнадежности; постоянному телесному возбуждению без возможности выражать себя. Рост числа молодых людей, проживающих с родителями. Существенная часть населения — более 10% в Великобритании — принимает антидепрессанты. Рождаемость падает, поскольку неуверенность вынуждает людей боятся/сомневаться заводить семьи. В Японии миллионы молодых людей никогда не покидают свои дома (так называемые "хикикомори"), в то время как другие буквально доводят себя работой до изнеможения в масштабах эпидемии. Исследования показывают, что у половины населения Великобритании отсутствуют надежные источники дохода. Экономические особенности системы тревоги включают "невыгодное" производство, поддержку кредитами и, как результат — долговое рабство, оперативную связь, отток капитала и глобализацию производства. Становятся все более распространенными рабочие места, например, колл-центры, где каждый следит за собой, пытается обеспечивать требуемую "рабочую установку" и постоянно подвергается повторному тестированию и потенциальным неудачам, как по причине несоблюдения требований по количеству вызовов, так и из-за самого процесса, который отказывает большинству работников в обеспечении стабильной работы (они должны работать шесть месяцев, чтобы просто получить работу, а не учится в специальных местах). Имидж-менеджмент означает, что разрыв между официальными правилами и тем, что действительно происходит, больше, чем когда-либо. И влияние атмосферы после событий 9 сентября сопровождает обширное беспокойство в мировой политике.
 
5. Тревога — это общественный секрет.
 
Чрезмерное беспокойство и стресс являются общественным секретом. Когда они обсуждаются, то их понимают как индивидуальные психологические проблемы. Часто приводятся обвинения в неправильном мышлении или слабой адаптации.
 
Действительно, господствующее общественное внушение предполагает, что нам необходимо больше стресса, чтобы держать нас "в безопасности" (через секьюритизацию) и сохранять нашу "конкурентоспособность" (через нацеленность на результат). Каждая духовная паника, каждое новое применение суровых мер или новый этап репрессивных законов дополняет совокупную массу тревоги и стресса, которые возникают по причине общего чрезмерного регулирования. Реальная человеческая незащищенность направляется на усиление секьюритизации. Это порочный круг, потому что секьюритизация увеличивает те самые условия (возможность замены, слежка, интенсивное регулирование), которые вызывают первоначальное беспокойство. В результате, безопасность "родины" используется в качестве замены безопасности себя. Опять же, можно привести прецеденты такой практики: использование национального величия для компенсации бедности, а также использование глобальной войны в качестве канала фрустрации, возникающей в результате скуки.
 
Беспокойство также спускается вниз по иерархии. Отсутствие у людей контроля над своими жизнями приводит к маниакальной борьбе за возвращение контроля посредством микро-управления чего и кого угодно. Методы родительского контроля, к примеру, предлагаются как способы, которые снижают беспокойство родителей. Эти методики обеспечивают определенный сценарий, которому могут следовать родители. В более широком, социальном уровне, скрытые беспокойства возникают из нестабильного появления навязчивых проектов социального управления и социального контроля. Это скрытая тревога все больше проецируется на меньшинства.
 
Тревога индивидуализируется различными способами: от дискурсов "Новых правых", которые обвиняют бедного в бедности, до современных методов лечения, направленных на лечение тревоги как неврологических проблем или неадекватного образа мышления. Сотня различных видов стратегий "управления" — управление временем, управление гневом, родительское управление, персональный брендинг, геймификация — предлагают тревожным субъектам иллюзию контроля в обмен на еще большее соответствие капиталистической модели субъективности. И многие другие разговоры о "козлах отпущения" и криминализации обьясняют нестабильность, как вопрос, связанный с отклонением от нормы, безответственностью или патологическим самоисключением. Многие из этих разговоров стремятся сохранять сверхструктуру фордизма (национализм, социальную интеграцию), но без включения инфраструктуры (национальной экономики, благосостояния, рабочих мест для всех). Ключевую роль в этом противодействии играют учения об индивидуальной ответственности. Таким образом усиливается уязвимость. На этот случай имеется индустрия самоуважения, огромное влияние СМИ, которые рассказывают людям, как добиться успеха с помощью позитивного мышления — как будто источники тревоги и разочарования просто иллюзии. Это показывает тенденцию, когда проблемы соотносят с личностью, а не с окружением, как непосредственно связанных с работой, так и тех, которые касаются психологии.
 
Ранее мы утверждали, что людям приходится быть социально изолированными, дабы не исчезла общественная тайна. Это относится и к нынешней ситуации, в которой истинное взаимодействие становится все более редким. Коммуникации сейчас как никогда распространены, однако, все чаще взаимодействие происходит только через пути, контролируемые системой. Следовательно, во многих отношениях, люди ограничены от реального общения, хотя система требует, чтобы все были взаимосвязаны и общительны. Люди соответствуют требованию общаться, а не выражать себя и ощущать себя собственным цензором в опосредованных пространствах. Точно так же, аффективный труд не уменьшает беспокойство; он усугубляет страдания рабочих, развлекая потребителей (исследователи обнаружили, что требование к работникам симулировать счастье является на самом деле причиной серьезных проблем со здоровьем).
 
Объем взаимодействия не имеет значения. Повторное объеденение освободительных социальных сил не произойдет, пока не будет каналов, по которым может быть озвучен непосредственно общественный секрет. В этом смысле, люди особенно более одиноки, чем когда-либо. Большинству людей (в том числе многим радикалам) трудно признать реальность своего опыта и чувств. Чтобы быть утвержденным как реальное, это нечто должно быть определенно или опосредованного (через эфир СМИ), или, в нашем случае,  должно уже получить признание, как политическое. Общественный секрет не соответствует этим критериям и поэтому он остается невидимым.
 
6. Нынешние тактики и теории не работают. Мы нуждаемся в новых тактиках и теориях, чтобы преодолеть тревогу.
 
В периоды мобилизации и эффективных социальных изменений люди ощущают расширение прав и возможностей, способность выразить себя, чувство подлинности и де-репрессии или не отчуждения, которые могут выступать в качестве эффективного лечения депрессии и психологических проблем; своего рода пик опыта. Это то, что поддерживает политическую деятельность.
 
Такие переживания стали гораздо реже в последние годы.
 
В настоящем контексте мы могли бы обратить внимание на две смежные разработки: предупреждение и наказание процессом. Предупредительные тактики это те, которые останавливают протесты прежде, чем они начинаются, или прежде, чем они могут чего-то добиться. Кетлинг (тактика удержания полицией групп протестующих долгое время на ограниченной площади), массовые аресты, произвольное задержание для обыска, строгая изоляция, нападения на дома (обыски) и привентивные аресты — примеры таких видов тактик. Наказание процессом предполагает нахождение людей в ситуации страха, боли или уязвимости с помощью злоупотребления процедурами, которые предназначены для других целей. Примеры: содержание людей под стражей до суда или до внесения залога, что нарушает их повседневную деятельность, запрет на использование полетов и пересечения границ с целью преследования известных диссидентов, проведение насильственных рейдов, размещение фотографий людей в прессе, аресты по подозрению (иногда в соответствии со списками), причинение боли с целью давления или осознанная демонстрация того, что кто-то находится под наблюдением. Вскоре после внушения страха государственного вмешательства, его подкрепляет сеть видимого надзора, который распространен сеткой координат в публичном пространстве и действует как стратегически расположенные факторы, которые могут привести к травмам и тревоге.
 
Неофициальные данные предоставили много ужасных историй о последствиях такой тактики: нервные расстройства у людей после многих лет ожидания судебного разбирательства, в результате которого они были оправданы, совершение самоубийств после нескольких месяцев отсутствия связи со своими друзьями и семьей, или страх выходить на улицу после инцидентов насилия. Последствия столь же реальны, как если бы государство совершало убийство или похищало людей, но они оказываются в значительной степени невидимыми. Кроме того, многие радикалы также становятся жертвами нестабильной занятости и систем штрафования. Мы не в состоянии избежать распространения беспокойства.
 
Если первая волна предоставила "машину для борьбы с горем", а вторая волна — "машину для борьбы со скукой", то теперь нам нужна "машина для борьбы с тревогой" — и это то, чего мы еще не имеем. Если смотреть изнутри тревоги, мы еще не выполнили "разворот перспективы", как его называли  ситуационисты, имея в виду способность понимать вещи с точки зрения желания, а не власти. Сегодняшние основные формы сопротивления возникают из борьбы против скуки, а поскольку на смену скуке пришла тревога, то эти методы перестали быть эффективными.
 
Имеющиеся боевое сопротивление не борется и не может бороться с тревогой. Оно часто включает преднамеренное привлечение к ситуациям, характеризующимся  высокой тревожностью. Восставшие преодолевают беспокойство, превращая отрицательное влияние в гнев, и действуют в соответствии с этим гневом посредством молниеносной  атаки. Во многом, это обеспечивает альтернативу тревоги. Тем не менее, для людей трудно перейти от тревоги к гневу и легко быть отброшенными в другую сторону, к травме. Мы заметили некоторую тенденцию — повстанцы отказываются принимать всерьез существование психологических барьеров в воинственных действиях. Их ответ, как правило, "Просто сделай это!". Но тревога реальная, материальная сила — это не просто дух. Разумеется, его источники часто коренится в духах, но вопрос о преодолении хватки духа редко так просто решается, как его сознательное отрицание. Существует целый ряд психологических барьеров, лежащих в основе обманчивой власти духа, которая, в конечном счете оказывает реакционное влияние. Сказать "Просто сделай это" тоже самое, как сказать кому-то со сломанной ногой — "Просто иди!"
 
Ситуация чувствует безнадежность и неизбежность, но это не так. Эти чувства появляются от воздействий нестабильности, подвешенности — постоянное перенапряжение, сокращение времени в бесконечное настоящее, уязвимость каждой отдельной (или системно опосредованной) личности, доминирование системы во всех аспектах социального пространства. В конструктивном отношении, система уязвима. Необходимость в беспокойстве — отчаянная мера, которая используется в отсутствии более сильных форм подчинения. Попытка системы поддерживать свою работоспособность, удерживая людей в чувстве бессилия, делает ее открытой для внезапных прорывов, вспышек восстания. Так как же нам достигнуть точки, где мы перестаем чувствовать себя бессильными?
 
7. Требуется новый стиль сознания ориентированного на нестабильность.
 
Для того, чтобы сформулировать новые реакции на тревогу, мы должны вернуться к чертежной доске. Мы должны построить снизу вверх новый набор знаний и теорий. Для этого, мы должны осмыслить изобилие дискуссий, которые создают плотные взаимосвязи между опытом текущей ситуации и теориями трансформации. Мы должны начать эти процессы на основе исключенных и угнетенных слоев — при этом нет причин, по которым мы не должны начинать с себя.
 
В поиске возможностей для такого рода практики, Институт изучил предыдущие случаи аналогичных практик. Рассмотрев отчеты о повышении феминистского сознания  в 1960 — 70-х годах, мы выделили следующие центральные особенности:
 
Производство новой обоснованной теории, опирающейся на опыт. Мы должны воссоединиться с нашим опытом в настоящее время — вместо того, чтобы обратиться к теориям из прошлых этапов. Идея заключается в том, что наши собственные представления о насущной ситуации блокируются или ограничиваются доминирующими предположениями, наши представления должны быть конкретизированы. В центре внимания должны быть те переживания, которые относятся к общественной тайне. Эти переживания должны быть рассказаны и  объеденены в одно целое — сначала в группах, а затем в публичной форме.
 
Признавать реальность вместе с системной природой нашего опыта. Подтверждать реальность основанную на нашем опыте другим опытом — является важной частью этой задачи. Мы должны подтвердить, что наша боль — это реальная боль, что то, что мы видим и чувствуем — реально и, что наши проблемы не только личные. Иногда это влечет за собой воспроизведение опыта, который мы обесценели или подавили. Иногда это влечет за собой вызов индивидуализации проблем.
 
Трансформация эмоций. Люди парализованы непонятными эмоциями и общим дерьмовым самочувствием. Эти эмоции должны быть преобразованы в чувство несправедливости, в такой гнев, который возникает меньше от обиды, но по сути своей более целенаправленный, шаг в сторону самовыражения и возобновления сопротивления.
 
Создание или выражение голоса. Культура молчания вокруг общественных секретов должна быть свергнута. Необходимо устранить существующие предположения и подвергнуть их сомнению, каждому надо убить полицейского у себя в голове. Использование голоса движет упоминание об истине и реальности от системы к говорящему, способствует полному изменению перспективы — восприятие мира через точку зрения и желания системы, а не собственные желания. Объединение различного опыта  и историй является важным способом восстановления голоса. Процесс заключается в артикуляции, а также в выражении.
 
Построение пространства для сближения. Социальное разделение уменьшается из-за существования такого пространства. Пространство обеспечивает критическую дистанцию для каждого и, своего рода, эмоционально безопасное место, чтобы попытаться преобразовывать и  растворять страхи. Это не должно быть просто мерой самопомощи, использующейся для поддержания существующих инициатив, но вместо этого, пространство должно существовать для воссоздания радикальных концепций.
 
Анализирование и теоретизирование структурных источников, основанных на схожем опыте. Вопрос не в том, чтобы  просто рассказывать об опыте, но преобразовывать и перестраивать его через теоретизацию. Участники изменяют  основное значение своего опыта путем сопоставления его с разными предположениями. Это часто делается путем нахождения закономерных переживаний, которые связаны с освободительными теориями и осознанием личных проблем и небольших несправедливостей, как причин более глобальных  структурных проблем. Это приводит к новой точке зрения, словаря мотивов; анти-анти-политический кругозор.
 
Цель состоит в том, чтобы произвести щелчок — момент, в котором структурные источники проблем вдруг становятся актуальными по отношению к собственному опыту. Это такой щелчок, который фокусируется на гневе и трансформирует его. Более глубокое понимание, в свою очередь, ослабляет психологическое давление и способствует реагированию гневом вместо депрессии или тревоги. Появляется возможность убеждать людей вступать в специфичные группы, пропагандируя эти группы в качестве одной из форм самопомощи. Такого рода группы могут формироваться даже несмотря на неприятие направленности на корректировку, присущую процессам оздоровления и укрепления самоуважения.
 
В результате появляются аффинити группы. Но это такие группы, которые ориентируются на построение перспективы и анализирование, а не на действия. Однако всем следует признать, что такое новое осознание необходимо превратить в действие; в противном случае это просто безнадежное замыкание на себе.
 
Эта стратегия поможет нашей практике по ряду направлений. Во-первых, эти группы могут обеспечить резерв потенциальных единомышленников. Во-вторых, они могут подготавливать людей для будущих моментов восстания. В-третьих, они создают потенциал для изменения широкой области так называемого общественного мнения, способами, которые создают более простые ситуации для действий. Группы также функционируют в качестве системы жизнеобеспечения и в качестве пространства, позволяющего отстраниться от пребывания в настоящем времени. Они обеспечивают своеобразный вид гибкости радикальных и инакомыслящих (диссидентских) идей, в которых сегодня нуждается большинство людей.
 
Беспокойство усиливается тем, что никогда не ясно, что "рынок" хочет от нас, спрос на подчинение связан со смутным набором критериев, которые не могут быть установлены заранее. Даже самые пассивные люди являются предметом одноразового употребления в настоящее время, благодаря новым технологиям управления и производства. Одна из функций повышения сознания и дискуссий в маленьких группах — создание перспективы, с которой можно понять ситуацию.
 
Одной из крупных проблем станет поддержание регулярных временных обязательств в условиях постоянного времени и бдительного давления. Процесс имеет более медленный темп и более человеческий уровень, чем это приемлемо сегодня c точки зрения культуры. Тем не менее, тот факт, что группы предлагают отсрочку от ежедневной борьбы, и, возможно, более спокойный стиль общения и слушания, ослабляющий бдительное давление, также может быть привлекательным. Участники должны научиться говорить голосом самовыражения (а не неолиберальным голосом, возникающим из принуждения делиться банальной информацией), слушать и анализировать.
 
Еще одной проблемой является запутанность, скомканность опыта. Личный опыт очень сильно дробится подробными ограничениями, созданными капиталистическими законами и принципами. Это делает аналитическую часть процесса особенно важной.
 
Прежде всего, этот процесс должен установить новые предположения об источниках беспокойства. Эти предположения могут стать основой для новых форм борьбы, новых тактик и возрождения активной силы из существующих репрессий — машины для борьбы с тревогой.
 
 
________________________
 
1 Обсуждение здесь не в полной мере относятся к глобальному Югу. Специфические условия Юга заключаются в том, что доминирующие капиталистические общественные формы накладываются слоями на ранние стадии капитализма или докапиталистические системы, а не вытесняют их полностью. Потому борьба по направлениям бедности и скуки более эффективна на юге. На Юге наблюдается особое многообразие нестабильности отличной от ранних периодов: массовое принудительное сужение взгляда на мир от глобального капитализма (особенно в Африке) и, соответственно, значительный рост неформального сектора, который в настоящее время затмевает формальный сектор почти везде. Неформальный сектор обеспечивает благоприятную почву для автономной политики, как это видно на таких примерах, как в городе Эль-Альто (самоорганизованный город среди трущоб-городов, который занимает центральное место в общественном движении в Боливии), восстания сапатистов (что приводит к автономии коренных общин в штате Чьяпас), и такие движения как,  "Abahlali baseMjondolo" (автономное движение неофициальных жителей населенных пунктов в Южной Африке). Тем не менее, часто это подвергается своего рода объедененной нестабильности, например государство может уничтожить трущобные поселки, изгнать уличных торговцев или расправиться с незаконной деятельностью — что периодически и делает. Показательно было самосожжение уличного торговца в условиях такого рода государственной политики, которая вызвала восстание в Сиди-Бузиде, которое позже переросло в арабскую весну. Массовые беспорядки по аналогичным причинам также становятся все более распространенными в Китае. Это также характерно для этого сектора, с преобладающими иерархическими бандами или сетевыми крыльями авторитарных партий (например Братьев-мусульман).
 
2 Действия: эмоции, телесное расположение, способы отношений.
 
3 Использовании термина "господствующее влияние" не означает, что это единственное активное влияние на процесс. Новое господствующее  влияние может динамически взаимодействовать с другими влияниями: работник колл-центра скучает и беден, но тревога, что держит его/ее в этом состоянии, предотвращает использование старых стратегий таких, как юнионизация, саботаж и прекращение работы.
 
4 Рейв — андеграундная дискотека с электронной музыкой; часть контркультуры. Изначально рейвы были неподконтрольными и проводились под открытым небом или в места вроде заброшенных заводов, а сегодня рейвы коммерциализировались и проводятся в специально обустроенных местах или на стадионах.
 
5 АНБ (Агенство Национальной Безопасности) — подразделение радиотехнической и электронной разведки министерства обороны США.
?

Комментарии (3)

RSS свернуть / развернуть
avatar
Плюсую, но с одним «Но». Это все применимо (с известными оговорками) лишь к странам Глобального Севера, но не применимо к Глобальному Югу. Такие моменты всегда требуют уточнения, чтобы не впадать в неуместный европоцентризм
avatar
Эта оговорка есть. Ей посвящена первая сноска :)
avatar
а, ну окэй. Забавно, не заметил почамуто. Видимо впадаю в маразм и идиотизм понемногу

Оставить комментарий