'
PSNet, developing for LiveStreet CMS
06 июля 2017

Тезисы тотальной революции.

  1. Производство. Экономический базис.

Современное общество полагает своей целью производство как можно большего количества товаров и услуг. Больше товаров — больше прибыли. Между тем, производить как можно больше, производить ради самого производства — такое целеполагание исторически возникло по причине недостаточной развитости самого производства, грубо говоря, по причине скудости и нужды. Процесс перехода от аграрного к окончательно сформировавшемуся индустриальному обществу даже в развитых странах был долгим и мучительным, занял не одну сотню лет. И лишь когда индустриальное общество полностью сфомировалось и охватило все без исключения стороны социального (а это свершилось в развитых странах Европы и Америке только примерно к середине XX века), лишь тогда открываются первые возможности для появления первых ростков постиндустриализма.

Производить как можно больше, чтобы получать как можно больше прибыли — это принцип индустриального общества. Ибо, с одной стороны, данное общество имеет перед собой грандиозные задачи, требующие грандиозных ресурсов и жесткой дисциплины (нужно производить как можно больше машин чтобы вытеснить старые технологии и вместе с ними и классы, существующие благодаря этим технологиям, нужно производить машины которые делают машины, т. е. создавать тяжелую промышленность и т. д.), с другой стороны, используемые ресурсы дефицитны, а технологии находятся все еще на таком низком уровне, который не позволяет обеспечить относительное изобилие материальных благ. Постиндустрильное общество наследует этот принип продуктивизма от индустриального как один из элементов «кальки» (см. прим.1). Иначе и быть не может, постольку, поскольку хозяева производства — капиталисты и бюрократы, не отстранены от своих функций и задают целеполагание производству.

  1. Власть, контроль и репрессия.

Целеполагание индустриального общества, и вобще, любого до сих пор существовавщего общества, экономика которого базируется на нужде, дефицитности ресурсов вкупе с недоразвитыми технологиями, обуславливает необходимость иерархических централизованных структур власти, использующих методы принуждения, контроля и репрессии в широком смысле слова. Речь идет не только и даже не столько о самоочевидной репрессивности государственного аппарата, но о разветвленной системе институтов, охватывающих все сферы жизни общества, от школы до учреждений культуры и так называемых некоммерческих организаций. Вся система государственных и негосударственых институтов репрессивна, ибо нацелена на контроль и дисциплинирование для работы в системе производства ради производства, ради прибыли, и поддержание индивидуального и коллективного конформизма, принятие (интроекцию) индивидами и группами людей желательного для этого общества образа жизни, ценностей негуманного потребления. Эта система создает и поддерживает существование отчужденного от самого себя, от общества и от природы человека, разорванное бытие которого, даже в случае кратковременной субъективной удовлетворенности, есть жалкая видимость, кажимость, истинно человеческого бытия, каким оно может и, следовательно, должно быть.

  1. Манифестация щелей, разрывов, анахронизмов.

Мы находимся в той точке на линии Истории, когда индустриальная эра сменяется постиндустриальной. Это противоречивый процесс, который еще не завершен даже в самых высокоразвитых странах. Тем не менее, мы можем констатировать, что несмотря на незавершенность процесса (который и не может быть завершен в рамках существующей системы), все настойчивее и с огромной скоростью обнаруживаются явления — 1. порочности и анахронизма экономической модели капиталистического продуктивизма, максимально возможного производства товаров и услуг ради получения прибыли, и 2. — неэффективность прежних методов контроля и репрессии во всей совокупности общественной жизни. В сущностном плане и первое и второе все более и более становятся анахронизмом. Производство, развитие технологий, уверенно движутся к обеспечению относительного изобилия материальных благ для всех (2), но, так как потребление не гуманизировано, производство бьется в тисках потерявшей свой смысл цели бесконечного увеличения самого себя ради максимизации прибыли. Человек с его реальными потребностями не центр, а объект властных (в данном отношении, экономически-властных) манипуляций и утилитарного использования со стороны системы.

Если в сфере экономики распознать несоответствие новому времени существующей ныне модели для обычного человека не так просто, то в сфере духовной жизни общества и политики несоотвествие современности унаследованной от индустриализма (и до-индустриальных обществ) «кальки» становится весьма очевидным. Прежние методы контроля и репресии, ориентированные на поддержание дисциплинарного режима индустриального производства, становятся неэффективными. Система пытается освоится в новом для нее ландшафте, научится добиваться той же самой цели контроля и репрессии с помошью новых методов, более соотвествующих духу времени. Контролирующая и репрессивная активность централизованных иерархически-властных структур комбинируется с деятельностью структур децентрализованных. Создаются ложные бинарные оппозиции (вроде борьбы консерваторов и либералов) куда канализируется общественное внимание. Децентрализация информационных потоков происходит на фоне выхолащивания смысла, стирания грани между истиной и фейком, и т. п. Однако, в то же время и в связи с этим возникают множественные разрывы и щели в некогда монолитной стене тотального управления и регулирования жизни общества.

  1. «Калька» и неудачи прежних революций.

Все до сих пор происходившие революции имели противоречивые результаты — их реальные достижения оказывались не совсем теми, или совсем не теми, о которых мечтали революционеры. Великая Французская Революция стремилась установить на земле царство разума, свободы и справедливости. Вместо этого установилось капиталистическое царство безумных войн за ресурсы, территории и мировое господство, царство все возрастающей степени реальной человеческой несвободы, тем более тотальной, чем более она маскируется репрессивным словоблудием о «демократии и свободе». О справедливости при капитализме и говорить нечего.

Октябрьская революция в России, стране, где еще толком даже не началась индустриальная эра, не открыла и не могла открыть выход к социализму. Ее единственным, оплаченным ценой миллионов жизней результатом, явилось то, что Россия очень быстро пробежала по пути индустриализации (ну и разве еще то, что она помогла пройти этот путь еще нескольким странам).

Несоответствие идеалов и практических итогов прежних революций запрограмированно тем, что революционеры и революционные массы, бессознательно (но зачастую и вполне сознательно, как в случае большевистской революции в России) несли в себе «кальку» фундаментальных, осевых структур, созданных за тысячелетия существования всех предществующих обществ — принцип централизованно-иерархическо организованного бытия всего сущего (и в том числе своих собственных идей и теорий освобождения, своих сообществ и союзов для борьбы, практической реализации своего плана нового общества и т. д.), принцип контроля и дисциплины, без которого продуктивизм, обусловленный относительной недоразвитостью производства не может существоватьи т. д.

Вопрос о хождению по кругу бытийных и познавательных структур старого не сводится, между прочим, сугубо к одному революционному движению. Если брать вопрос шире, то любое политическое, идейное и социальное движение — от оппозиционной партии в буржуазном парламенте, до нелегальной группы ультра-радикалов, от прогрессивных университетских интеллектуалов до маргинальных ррреволюционных теоретиков, от профсоюзов до экологов и ЛГБТ-активистов — все они, в той или иной степени несут в себе «кальку». Но любое движение или организация, постольку, поскольку она не совершила разрыв, заряжена потенциалом воспроизводства фундаментального старого в новом обличии, не может стать клубнем (ризомой) из которого начнут произрастать стебли тотальной революции.

  1. Ориентации будущей революции.

Ориентация в экономической жизни общества — гуманизация потребления. Это значит, что смыслом экономической деятельности станет не производство как можно большего количества товаров ради извлечения как можно большего количества прибыли, а удовлетворение реальных потребностей реальных людей и всего общества как целого. Гуманное потребление не предполагает лимитирования производства, не требует остановки в развитии производительных сил или поворота их вспять. Никакого анархо-примитивизма. На самом деле, новое общество будет производить гораздо больше теперешнего. Но это будет не цель, идущая рука об руку с контролем и дисциплиной как своими необходимыми средствами, а побочный эффект гуманного потребления.

Тем более не означает гуманное потребление, что какие-то централизованно-иерархические планирующие структуры будут определять, какие потребности нужно удовлетворить, а какие нет. Это было бы наоборот, антигуманное потребление, еще более репрессивная модель общества, чем современный капитализм. Речь идет о том, чтобы соответствующая современному уровню технологий децентрализованная, компьютеризированная, неиерархичная экономическая среда работала не на производство прибыли, а на человека. В этой среде понятие эффективности производства будет абсолютно иным, чем в существующей экономической системе. Разумеется, все это потребует изъятия фигур капиталиста и бюрократа из экономического процесса.

Ориентация в духовной жизни — тотальный разрыв с «калькой», со всеми ментальными структурами, «реакционными» и «прогрессивными», порожденными предыдущимиобществами нужды и вытекающих из нужды дисциплины и контроля, централизации и иерархии. Если мы допустим очередную интроекцию этих структур в новую революционную волну, нас ждет очередной провал попытки радикального изменения мира. В этом смысле, тотальная революция есть прежде всего духовная революция. Из клубня духовного переворота произрастут во все стороны стебли революции.

  1. Спонтанные, неорганизованные или «цветные» революции.

Явление таких революций есть закономерный итог изменений в современном обществе, результат ослабления прежних «древовидных» централизованно-иерархических социальных структур и нарастания, во все большей мере, ризоморфности социального ландшафта. По своей форме это революции нового типа. Но эта форма не имеет до сих пор своего собственного содержания. Содержание поставляется извне, самыми разноообразными акторами, действующими лицами политической борьбы в рамках существующей системы, которыми могут быть кто угодно. Но кто бы это ни был, его цель — использование, утилизация. Постольку, поскольку поставляемое содержание есть все та же «калька» — «цветные» революции, по большому счету — это и ни хорошо, и ни плохо, это бесплодно. Чтобы данное явление действительно смогло изменить ход истории, должна произойти встреча порожденной новым временем формы с новым революционным содержанием.

  1. Тотальность революции.

Можно было бы просто сказать, что революция тотальна потому, что она охватывает все аспекты человеческого и социального. Однако, тут необходимо внести существенно значимое пояснение. У тотальной революции нет какой-то одной ключевой задачи (и вместо самого понятия «задача» более корректно в данном случае употреблять термин «ориентация»). Для тотальной революции невозможно полагание ключевой задачи, наподобие того, как, например, Ленин полагал ключевую задачу революции во взятии своей партией политической власти. Тотальная революция не имеет ключевой задачи или, что тоже самое, все ее «задачи»-ориентации являются ключевыми. Тотальная революция вырастает спонтанно и непредсказуемо из клубня духовной революции.

Тотальна революция еще и потому, что, в отличие от всех предществующих революций, революционная критика обращена не только во вне, но и во внутрь, на саму революционную процессуальность. В этом смысле, тотальная революция есть революция внутри революции.

И наконец, в самом неявном своем измерении, тотальность революции обусловлена тем, что она не есть освобождение только одного лишь человеческого рода. Одновременно она есть и освобождение (можно сказать смыслоутверждение и «спасение») природы.

В тоже время, тотальная революция не есть абсолютный нигилизм и дисконтинуальность (это был бы бунт, на костях неизбежного поражения которого очередная манифестация «кальки» отпраздновала бы свою победу). Негация революции обращена не на все и вся, не на наличную действительность как таковую, а на производство и воспроизводство условий репрессивности, отчуждения, контроля и дисциплины в человеческом и социальном бытии. Тотальная революция не молот, бездумно сокрушающий все на своем пути, нет, это резец скульптора, «высвобождающий» из глыбы мрамора, убирая все несоответствующее образу, прекрасную статую нового человеческого обще-жития.

Примечания:

  1. «Калька» — понятие современной философии, обозначающее организацию предметности, объективного и субъективного, ориентированную на воспроизводство своей исходной структуры. Было введено философами Ж. Делёзом и Ф. Гваттари для фиксации такой функциональной характеристики объекта, которая обеспечивает его неизменную способность быть само- тождественным и порождать изоморфные лишь самому себе объекты. Иными словами — «калька» это бесконечное повторение сущностно того же самого, но часто просто в ином обличии. Новые области, явления и т. п. вызываемые к жизни ходом развития, подчиняются центральному организующему принципу наличной системы, посредством экспансии в них «кальки».

  2. Дж. К. Гелбрейт, американский экономист, еще в 1958 полагал, что современный ему уровень производства создал «общество изобилия». Несмотря на то, что для того момента Гелбрейт несколько забегал вперед, тем не менее, тенденцию он уловил верно.

Группа «Элефтерология»

?

Комментарии (0)

RSS свернуть / развернуть

Оставить комментарий